К тому времени когда сакральные песнопения зазвучали во второй раз, в окружавшем их море травы стали появляться островки дрока. Мэй петляла между ними, направляясь к самому высокому из близлежащих холмов.

– Мы идем туда? – напевно спросила Пальчики у Гейл, искусно вплетая свой вопрос в слова песни так, чтобы никто больше его не понял.

– Да, – мурлыкнула та в ответ. – Раньше там стояла виселица. Потом этот холм принадлежал богу-духу Одину. Афрейт ходила туда просить у него совета. А я была одной из его прислужниц.

П а л ь ч и к и. И что ты должна была делать?

Г е й л. Ну, примерно то же самое, что ты делала с матросами на корабле.

П а л ь ч и к и. Как это? Ты же говоришь, что он был дух? Разве он был достаточно материален для таких развлечений?

Г е й л. Достаточно. Ему нравилось и самому прикасаться к нам, и чтобы мы ублажали его, трогая за разные места.

П а л ь ч и к и. Боги ничем не отличаются от мужчин. И твоя тетка тебе разрешала?

Г е й л. Он давал ей очень важные сведения. И чтобы спасти Льдистый. А еще он велел мне сплести для него петли. И навесил их нам на шею.

П а л ь ч и к и. Это же очень страшно! Опасно!

Г е й л. Верно. Дядя Фафхрд так и потерял левую руку. Когда Один вместе со всеми веревками исчез в небе, все петли натянулись и рванулись следом за ним. И рука Фафхрда с ними.

П а л ь ч и к и. И правда страшно. Если бы они все еще были у вас на шее…

Г е й л. Да. Потом тетя Сиф и матушка Грам очистили холм и вырезали кустарник, где мы с Марой и Мэй ублажали старого бога, и холм стал называться холмом Богини, а не Висельным, как раньше, и с тех пор мы проводим там праздники Полной Луны.

М а р а. О чем вы там шепчетесь? Тетя Афрейт смотрит на вас.

Они тут же подхватили следующую песню.

– Чертенята! – шепнула Фафхрду Афрейт, не особенно, впрочем, сердито.

Он повернулся к ней и кивнул, хотя его все происходящее, в отличие от нее, не касалось вовсе. Сам он то принимался петь вместе с остальными, то вновь умолкал, погружаясь в свои мысли.

Морозный воздух был тих и фантастически прозрачен. Фафхрд вдруг подумал, что никогда в жизни ему еще не доводилось видеть такой круглой луны, даже при подъеме на Стардок.

В ту же секунду на него накатил приступ совершенно не подобающей мужчине тошноты и головокружения: он пришел откуда-то изнутри, словно глубоко в его могучем теле всегда лежал, свернувшись в крохотный комочек, жгутик слабости, и вот теперь чья-то незримая рука дернула его за кончик, и он развернулся, охватывая своими гибкими петлями все его существо. Ощущение нереальности происходящего завладело им: ему казалось, что или окружающий его мир, или он сам вот-вот исчезнет. Теперь всех его сил хватало только на то, чтобы стоять прямо и не дрожать.