Не прошло и пяти минут, как он подал мне пару гантелей.

– Теперь займемся силовой тренировкой и выносливостью. Остановимся, когда выдохнешься. – Я прищурилась, заметив его едва скрываемую ухмылку. Ему это нравилось.

Спустя два часа я бросила скакалку и, тяжело дыша, прислонилась к стене, иначе рухнула бы лицом вниз на один из тренировочных матрасов, и только моя решимость не упасть и не признать поражение перед Николасом удерживала меня в вертикальном положении.

Он поднял скакалку и повесил на крючок.

– Готова закончить на сегодня?

– Нет, просто дух перевожу. – Я отошла от стены, и мои измученные ноги задрожали, но я смогла устоять. – Что дальше?

В его глазах вспыхнуло восхищение, и я ощутила нелепый всплеск удовольствия. Он гонял меня часами, и думаю, что мы оба были удивлены тем, что я все еще держалась на ногах.

Николас отвернулся и принялся класть гантели на стойку в углу.

– Думаю, пока этого достаточно. Не стоит переусердствовать на первом же занятии.

– Ладно. – Я не стану с ним спорить.

Я уже проявила себя, и теперь целебные ванны взывали ко мне, словно песнь сирен. Я не могла поверить, что считала занятия с Каллумом тяжелыми. Мне повезет, если я смогу ходить завтра… если вообще не утону, заснув в целебной ванне.

– Завтра начнем тренировки с грушей, – сказал он, будто это было своего рода наградой.

Я открыла дверь, подавив стон.

– Ура.

Готова поклясться, что услышала его тихий смех, пока дверь не закрылась за мной.

* * *

– Привет, Сара, не возражаешь, если я присяду?

– А? – Я резко подняла голову с руки, на которую ее опустила, и, прищурившись, посмотрела на светловолосого парня, стоявшего передо мной с подносом в руках. – О, привет, Майкл. Садись, конечно.

Я села прямо и незаметно вытерла подбородок на случай, если пустила слюни, когда задремала. Быстро окинув столовую взглядом, я убедилась, что Николаса нигде нет и он не видел, как я заснула во время обеда. Даже отмокание в ванне не помогло мне после утренней тренировки.

– Спасибо. – Майкл сел напротив меня и взялся за свой сэндвич. Откусив несколько раз, он положил его на тарелку и поджал губы, будто хотел что-то сказать.