«Если он не с Селин», – сказал назойливый голос, и я тряхнула головой, чтобы прогнать мерзкую мысль.

Я остановилась в конце коридора второго этажа, глянула на ряд закрытых дверей и поняла, в чем заключался изъян моего плана. Я не представляла, какая из них вела в комнату Николаса, и не могла стучаться в каждую.

– Черт побери, – прошептала я, плетясь по пустому коридору. Теперь мне придется ждать до завтра, чтобы поговорить с ним, но подозреваю, что утром смелости у меня поубавится.

– Сара?

Испугавшись, я резко обернулась и врезалась в твердое тело. Чьи-то руки схватили меня, чтобы не упала, и, подняв взгляд, я посмотрела в полные любопытства глаза Николаса.

Он отпустил меня и отступил назад.

– Что ты здесь делаешь? Ты меня искала?

При виде его во мне поднялась буря эмоций, а храбрость вылетела в ближайшее окно.

– Н-нет. – Я попыталась обойти его, но слишком поторопилась и отшатнулась в сторону. Он поймал меня и снова развернул к себе лицом.

– Что с тобой такое? Ты пьяна?

– Нет, – ответила я и невольно вспомнила, когда он в последний раз обвинял меня в том, что я пьяна. Но на сей раз он, наверное, был прав. Как по сигналу, коридор начал кружиться перед глазами, и я поняла, что мне нужно скорее убираться отсюда, пока не опозорилась. Я вырвала руки, но резкое движение стало последней каплей, и меня замутило. Я зажала рот ладонью. – Ох, мне нехорошо, – простонала я сквозь пальцы.

Я услышала, как он вздохнул, а потом обхватил одной рукой за спину, а второй под коленями, и прижал к своей груди. Меня пронзила волна потрясения, и я бы попыталась вырваться, если бы не сдерживалась изо всех сил, чтобы меня не стошнило на нас обоих. Он поспешил к последней двери и открыл ее, не выпуская меня из рук. Я едва успела мельком увидеть гостиную, декорированную темным деревом и приглушенными зелеными и коричневыми цветами, перед тем как мы вошли в просторную ванную. Он поставил меня на выложенный плиткой пол, а я бросилась к унитазу, и меня тут же сильно вырвало.

– О господи, я умираю, – всхлипывала я, снова и снова изрыгая текилу и пиво. Я не болела почти ни дня в своей жизни, а те несколько раз, когда мне было нехорошо, не шли ни в какое сравнение с тем, как ужасно я чувствовала себя сейчас.

Только несколько минут спустя я осознала, что Николас все это время стоял позади меня и придерживал мои волосы. Унижение лишь усилило мои страдания.

– Уйди, пожалуйста, и дай мне спокойно умереть, – хрипло прошептала я, и меня снова вырвало.

Николас отпустил мои волосы, и я подумала, что он вышел из ванной. Но затем услышала шум воды в раковине, и он вернулся снова, убрал мои волосы и положил прохладную, мокрую ткань мне на затылок. Было так приятно, что я не смогла заставить себя снова попросить его уйти. Не знаю, как долго меня рвало в унитаз, но все это время он был рядом, молча прижимая мокрую ткань к моей шее. Когда желудок наконец изверг последнюю каплю мерзкой выпивки, я спустила воду и прислонилась к прохладной фарфоровой ванне, не в состоянии пошевелиться. Я снова услышала шум воды, а потом Николас приподнял мой подбородок и умыл лицо полотенцем.