– Что с тобой? Шрамы?

Он с огромным усилием кивнул. Мои пальцы робко тронули его за плечо.

– Скажи, чем помочь?

– Ничем. – Арктур едва ворочал языком от боли. – Без амаранта ничем.

– А твои запасы?

– Давно иссякли. То немногое, что есть у Рантанов, нужнее им самим.

– А о себе не подумал, тупица?

Его боль передавалась и мне – через сведенные челюсти, жилы на шее, через искалеченные мускулы. Наследная правительница решила не затягивать с местью за разрушенную колонию.

– Ну ладно. – Я боялась лишний раз дотронуться до него, чтобы не усугубить. – До гостиной доковыляешь?

Минуту спустя Арктур принял сидячее положение и закинул руку мне на плечи. Вместе мы дотащились через коридор в гостиную, на диван. Я подсунула подушку ему под голову, поднесла ко рту бокал с вином. Каждый глоток сопровождался судорогой.

– Все хорошо, – твердила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Сейчас пройдет.

Кивнув, Арктур улегся на бок. Я принесла из спальни одеяла и устроилась рядом в надежде согреть его своим теплом. Он прильнул щекой к моей груди, подперев головой подбородок. Жаль, через золотую пуповину нельзя забрать хотя бы толику его страданий.

В гробовой тишине раздавалось только мое дыхание. Наконец Арктур поднял голову:

– Знаю, тебе это в диковинку. – Его ладонь ласкала мои бедра, живот. – Но я не шутил. Это действительно была увертюра. Остальное сочиним вместе.

– Само собой.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Я отбросила смоляные пряди ему с лица и прошептала:

– Будем подбирать на слух или ты уже решил, какого звучания хочешь добиться?

– Я решил, что хочу быть с тобой. – Арктур коснулся лбом моего лба. – Лично мне достаточно.

Он повторял мои слова. Я обхватила его лицо ладонями и вдохнула родной аромат.

– Дюко со Стефаном заявились на рассвете, пока ты спал. К вечеру мы должны съехать. И, по всей видимости, забыть про дальнейшее сотрудничество с «Домино».