У меня перехватило дыхание.
Мой кашель разбудил Арктура. Заскорузлые пальцы погладили мне предплечье.
– Я нарушила обещание, данное Корнефоросу. Прошло уже больше недели.
– Если он попытается тебя тронуть, будет иметь дело со мной. Предоставь его мне.
Все случившееся неизбежно повлечет за собой последствия. Вопрос только какие.
– Ты боялась, что наша близость отвлечет тебя от революции. Но может получиться и наоборот, – зашептал Арктур так тихо, что я с трудом разбирала слова. – Совместными усилиями мы уничтожим серый рынок. Объединим Синдикаты. Все наладится.
Кивнув, я повернулась и спрятала лицо у него на груди, пока он легонько гладил мне спину.
– Даже не сомневаюсь, – выдохнула я.
Второй раз я проснулась ближе к рассвету. Арктур спал рядом, накрыв ладонью заклеенный след от пункции у меня на спине, как будто хотел защитить. Всю неделю, пока меня лихорадило, он не сомкнул глаз, а теперь погрузился в глубокую дрему, неподвижный, словно статуя.
Я обняла его за шею, уткнулась носом в грудь. Он по-прежнему здесь. Мы вместе. А спустя упоительное мгновение я подскочила, осознав, чтó меня разбудило.
К убежищу направлялись два знакомых лабиринта. Дюко и Стефан. Выругавшись, я скатилась с кровати. Вряд ли Дюко заботит моя интимная жизнь, но лишний раз рисковать не хотелось.
– Посмотрите на него, дрыхнет, как сурок! – шипела я. – А мне, значит, разбираться с недовольными шпиками.
Не дожидаясь ответа, я натянула белье и, распахнув шкаф, схватила первые попавшиеся брюки и блузку, второпях криво ее застегнула и бросилась встречать гостей.
– Дюко. – Я откашлялась, волосы торчали в разные стороны. – Не ждала тебя раньше воскресенья.
– Стеф следил за зданием и вчера заметил свет в окнах. – Дюко чуть ли не с материнской заботой положила руки мне на плечи. – С тобой все хорошо?
Ее проницательный взгляд действовал на нервы. На лице застыла совершенно нехарактерная для нее смесь тревоги пополам с недоверием.