Андрогин пожал плечами:
– Не приведи эфир оказаться на твоем месте. – Стефан снова нацепил темные очки. – Наслаждайся последними часами на Рю Жи-ле-Кёр. Через неделю ты, скорее всего, лишишься не только крыши над головой, но и воспоминаний.
22. Дева Парижа
22. Дева Парижа
Горизонт багровел так, словно на западе еще полыхало. Над городом занималась заря. Туман проникал в каждый закоулок и альков Парижа, узорным покровом ложился на темные воды Сены, высветлял небо до сочных персиковых тонов. В воздухе по-прежнему витал легкий запах гари.
Несмотря на великолепие древней, населенной призраками цитадели, утреннее затишье внушало тревогу. Над головой плыли белесые, с кровавыми разводами облака. В утренней мгле люди напоминали зыбкие безликие тени. Я подула на озябшие ладони.
Самая холодная зима на моей памяти. Даже на ферме, где мы не вылезали из простуд, а в коровнике было теплее, чем дома, мне случалось набредать в феврале то на первоцвет, то на мать-и-мачеху. Здесь же стояли лютые морозы и совсем не пахло весной.
Нам предстояло освободить квартиру, где я только-только начала приходить в себя после самого сложного испытания в жизни. Мне снова не повезло обрести дом.
Над кофейной чашкой клубился пар. Губы припухли. Я задумчиво водила по ним пальцем.
Хочется верить, что Дюко преувеличивает. Разумеется, ответственные за колонию понесут суровое наказание, но, если Нашира в сердцах казнит инквизиторскую чету Менаров, ее положение только упрочится.
К девяти Арктур еще не проснулся. По всей видимости, круглосуточные бдения не прошли даром.
Я спустилась через люк, но на пороге спальни застыла, охваченная смущением. Ночью так легко подавляется стыд, сметаются все преграды, но не вернутся ли они в безжалостном свете дня?
Есть лишь один способ выяснить. Я пригладила волосы и, собравшись с духом, толкнула дверь в спальню.
Золотистые лучи били в окна. Арктур лежал на боку в той же самой позе. При взгляде на него волнение как рукой сняло. Зато вспыхнуло желание.
Впрочем, оно мгновенно угасло, стоило мне опуститься на краешек кровати и коснуться ледяного на ощупь тела.
– Арктур.
Веки рефаита дрогнули.