– Нет, – после бесконечной паузы произнес он и снова застыл изваянием. Пламя в глазах угасло. – Не хочу марать руки даже в перчатках.
Меня бил озноб. Мысли путались. Арктур Мезартим, которого я знала, никогда не замахнулся бы на человека. Тем более на меня.
Никогда.
Звук шагов по мраморному полу. Обернувшись, я узрела главный источник своих страданий – Наширу Саргас, Сюзерена; золотые волосы уложены в высокую прическу.
По бокам от наследной правительницы шагали Ситула Мезартим, целехонькая после пожара, и Граффиас Шератан, хорошо знакомый мне по Шиолу II. Пребывание в застенках не прошло даром, теперь вид Наширы вселял поистине нечеловеческий ужас. На меня, одинокую и фактически безоружную, надвигались сразу три – точнее, четыре непобедимых врага.
Нервы закалились в сталь. Я ведь двуликая. Пока Пейдж Махоуни задыхается от боли, Черная Моль должна выполнить свой долг, предупредить Синдикат об измене.
Сама виновата. Самой и исправлять.
Нашира взяла Арктура под руку. У меня оборвалось сердце.
– Он же плотеотступник, Нашира. – Горечь ненависти удавкой сдавливала шею. – Не брезгуешь?
– Смею тебя заверить, Сороковая, скоро Арктур очистится от твоей скверны. Он пошел на преступление против плоти из самых благородных побуждений и тем не менее готов понести заслуженное наказание. Принять его из моих рук.
Ее голос, постоянно преследовавший меня в кошмарах. Наша последняя встреча в Вестминстерском архонте, ее взгляд, преисполненный лютой злобы.
По часовне гулял сквозняк. Задние двери стояли настежь. Попробую отвлечь Наширу болтовней.
– А он говорить разучился?
– Да он сам не свой после стольких месяцев в твоем обществе!
Его лабиринт вдруг запульсировал, но выражение лица осталось прежним.
– Ты ускользнула от меня в Лондоне, – констатировала Нашира. – Хотя могла бы умереть мучительной, унизительной, но, к огромному моему разочарованию, скоротечной смертью. Теперь я, пожалуй, сохраню тебе жизнь – на время. Арктура надо отлучать от плоти. А еще ему надо питаться. Вот и послужишь для удовлетворения его прихотей. В конце концов, тебе не привыкать.
– Забудь все, что я говорила. – Меня трясло от отвращения. – Ты трус. Вонючий лицемер. Чудовище.
В ответ – все тот же равнодушный взгляд.
– Из нас двоих чудовище здесь ты, нечестивица. Насмешка над естественным порядком вещей.