– Напротив, очень смелый поступок – пожертвовать собой ради победы, – вклинилась Нашира. – Арктур расскажет мне и о Касте мимов, и о Новом режиме. Когда мы выкурим весь этот сброд на поверхность, расправиться с ними не составит труда. Ведь благодаря тебе у меня снова… есть «Экстрасенс».
Меня как молнией ударило. Заполучив фантом странника, Нашира с легкостью реактивирует сканеры.
– Смею уверить, – журчала Нашира, – твои подданные не останутся в неведении, что их темная владычица пустила волка в стадо. И в свою постель. – Закончив монолог, она кивнула сопровождающим ее рефаитам. – Отведите ее в башню Бомбек и пригласите желающих вкусить ее ауры. Можно всех сразу.
Не успела я опомниться, как меня схватили за руки и поволокли прочь от наследной правительницы и ее суженого.
– Рано радуешься, Нашира! – завопила я. – Мы повсюду. Не только в Париже и Лондоне. Мы под землей и под облаками. На каждой улице, на каждой крыше. Мы множимся, словно полчища крыс, к которым нас причисляют, и скоро наша чума истребит вас…
– Нет. – Обтянутая перчаткой ладонь снова легла Арктуру на плечо. – Вы истребите сами себя. Как обычно.
Отчаяние, смятение, ярость и страх накрыли меня с головой. Я перестала сдерживаться.
И дала им волю.
Гремучая смесь ударной волной вырвалась из лабиринта – ослепительная, как солнечная поверхность, беспощадная, она заполонила собой все вокруг. Я взывала, и некая далекая сила откликнулась на мой зов.
Все четверо рефаитов оцепенели. В эфире бушевал шторм, вызванный силой моего гнева. Ситула и Граффиас отпрянули от меня, как от пылающей головни. Не пошевелив даже пальцем, я поставила богов на колени.
Раскаленная ненависть бурлила в венах, рвалась на волю. Собрав остатки самообладания, я направила ее на Наширу. Под моим натиском в несокрушимой броне образовалась брешь, и мне во второй раз в жизни удалось нащупать в ее лабиринте и поколебать ее ледяное спокойствие. Глаза наследной правительницы угрожающе вспыхнули, когда я все-таки вынудила ее попятиться.
Из носа на воротник сорочки хлестала кровь. Я поправила маску.
– Передай Гомейсе, мотыльки слетаются. Скоро нас будет не перечесть.
Арктур поймал мой взгляд, и на короткое, душераздирающее, упоительное мгновение мне почудилось, что его глаза вновь сделались лучистыми и живыми, а он из бездушного истукана снова стал самим собой.
Через секунду наваждение исчезло, и я бросилась бежать.