Мог бы я стать тем, кем являюсь сейчас, раскрыть свои таланты, если бы не рисковал? Если бы не вернулся к Шипастому Скорпионьему Маду для сражения? Если бы не пошёл в Миражный? Если бы не попытался убить старейшину сектантов под стенами Приюта? Если бы не встал на пути молний, бьющих в Фатию?

Сомневаюсь.

Итак. Стражники и Фатия предупреждены, двери в моё жилище заперты, Призрак замер, готовый защитить меня, защитный Флаг в руке. Всё готово и хватит терять время на воспоминания, мысли и планы. Боевая медитация, с которой я так свыкся, что уже не замечаю, понемногу, жалкими каплями, но всё же восстанавливает мои истраченные запасы силы. А мне этого совершенно не нужно.

Барьер куполом накрыл меня, встав последней преградой на пути того, кто может меня потревожить, а я опустился на пол, удобно складывая руки на коленях и погружаясь в себя Духовным Взглядом.

Мне предстоит битва. Оценка силы моего старого врага и оценка того, насколько я вырос за эти дни.

Средоточие пусто. Совершенно, до дна.

Да, Клатир говорил, что тьма в моей голове не имеет разума. Я и сам, добившись успехов в познании стихии, получил немало тому подтверждений, ведь моя стихия, как бы ни изменялась внешне, не становилась умней. Хм... Почти никогда не становилась. Но теперь я гораздо сильней, чем раньше, понимаю, каким был последний приказ Тёмного. Наверняка он ударил меня со словами: умри, пожри или убей.

Тёмного давно нет, но его стихия, его вторая стихия, послушно выполняет последний полученный приказ. И ей вполне хватает зачатков разума или инстинктов для понимания, когда же лучше всего выполнять этот приказ. Тогда, когда я ослабеваю, когда в моём теле меньше всего того, что может стать ей преградой.

Поэтому моё средоточие до дна потрачено на тренировку. Мои меридианы лишились оплётки и должны выглядеть невероятно беззащитными. Моя Жемчужина, столько месяцев непрерывно сковывающая тьму, ослаблена мной и зияет прорехами. Я даже и не знаю, было ли когда-то для тьмы более удобное время, чтобы вырваться из своей клетки?

Она словно услышала мои мысли, а может быть, дыра в Жемчужине стала наконец-то достаточно велика: тьма рванулась вперёд, впервые за долгое время высовываясь за пределы Тау-Ча-Крон.

Она ринулась вперёд, впиваясь в стенки Жемчужины и жадно поглощая нити моей стихии, которые делали её сильней.

Я позволил ей это.

Спокойно следил, как тьмы становилось больше, а Жемчужина таяла на глазах, разрываемая тьмой на части.

Вот Жемчужина исчезла окончательно, пожранная.

Тьма клубилась на месте несколько вдохов, а затем ринулась дальше, от одного узла к другому, заполняя меридианы и обжигая их стенки, оставляя за собой неровные бугристые шрамы.