Опустив взгляд, я медленно, семеня и изображая шаркающую походку какого-нибудь старика, приближался к месту чаепития своего противника.

Любой случайный гость мог бы решить, что он пьёт чай под деревом один.

Но я не был случайным гостем, я отлично видел висящие в пустоте печати Указов. Рядом с мастером Указов Жуков стоял невидимый телохранитель.

Пять вдохов, десять, двадцать вдохов, тридцать вдохов и его Указ стал моим.

«Сон».

Мастер Указов вздрогнул, расплескал чай, когда невидимый телохранитель рухнул в двух шагах от него.

— Что за?! Фок, Фок!

Я шагнул с дощатого настила на камень дорожки и подсказал:

— Он спит.

Мастер Указов вскидывает на меня удивлённый взгляд:

— Орзуф? Что ты... — замолкает и отшатывается. — Ты не Орзуф! Умри!

Вот оно. Вот то, ради чего я сюда пришёл.

В мою сторону несётся печать. Чужая печать. Сектантская печать уже привычного мне вида — несколько небольших вместилищ для символов, соединённых линиями. Сейчас все они, кроме одного, пусты. Главным условием вписан только один символ Древних.

Смерть.

Я впиваюсь взглядом в печать.

Не такая, как моя. И дело даже не в том, что она сектантская, сейчас я умею делать их не хуже, чем коренной сектант, дело в том, что она меньше моей. Когда я использую свой талант для нападения, то моя печать появляется над противником и она большая, зависит лишь от количества влитого духа и силы моего желания.

Здесь же всё не так. Талант этого мастера Указов и впрямь не похож на мой.

Но мне от этого не легче.

Я знаю точно, что нельзя допустить, чтобы эта печать коснулась меня, нельзя допустить, чтобы она даже оказалась близко.

Время замерло, потянулось медленно, словно патока.