Разрушься. Разрушься. Разрушься!

Печать пролетела две трети расстояния между нами, когда я всё же сумел разорвать одну из её нитей. Печать тут же выцвела и растворилась бесследно.

Я облизал почему-то пересохшие губы и хрипло заявил:

— Моя очередь. Умри.

Я использовал сектантскую печать. Она появилась высоко над головой моего противника и вышла в пять шагов шириной.

Он захрипел, вскинул руки, словно отталкивая что-то, выругался.

Вдох. Ему понадобился вдох, чтобы разрушить мой удар и остаться в живых.

Часть кроны дерева, под которым он пил чай, почернела, начала осыпаться.

Я поморщился. Глупо вышло. Стоило ли жалеть в начале телохранителя, тратить на него силы, чтобы потом забыть про него?

Мастер Указов остался жив, а вот телохранитель у его ног умер — его печати исчезли за мгновение.

Выходит, что мастер Указов может позволить чужому Указу коснуться себя и не подвергнуться его влиянию?

Буду знать, но испытывать на себе не буду.

Надо мной появилась ещё одна печать, огромная, да ещё и с дырой посередине. Не печать, а широкое кольцо, пояс, который накрыл всё поместье, кроме дерева и двух человек возле него.

Тысяча вдохов. Страх. Бежать в город.

Печать провисела всего миг, тут же развеянная мастером Указов, но этого хватило.

Слева за садом заголосили сразу несколько женщин.

Мастер Указов прищурился:

— Ты кто такой? Морт?

Я пожимаю плечами:

— Ты думаешь, я сюда пришёл разговаривать?