– Нет, нам нужен именно этот юноша, – отрезала женщина. – Как раз из-за его праведности. Когда мы с ним закончим, эта праведность превратится в праведный гнев. – Ее голос почти сочился злорадством, отчего Джоанне хотелось кричать. – А теперь – еще раз.

Цифра «210».

Привязанный к креслу Ник хрипло произнес:

– Вы не обязаны так поступать. Только…

– Стоп. Снова.

Увидев цифру «1100», Джоанна все же не выдержала и зажмурилась, напоследок успев заметить распростертые на полу детские тела. Монстр говорил об убийстве братьев и сестер пленника и теперь, похоже, воплотил угрозу.

Ник рассказывал о своей большой семье, о том, как они жили все вместе в крошечной квартире. Рассказывал об этом Джоанне, хотя и не любил говорить о себе.

На этот раз он не только схватил нож, но и приставил его к горлу черноволосого мужчины, с отчаянием выкрикнув сквозь всхлипы:

– Почему?!

– Потому что я монстр, – спокойно ответил мучитель. – Твои родные были не первыми моими жертвами. И точно не будут последними.

К изумлению Джоанны, Ник перерезал глотку мужчины, а когда тот упал на пол, осел на колени, словно лишившись сил, и душераздирающе застонал. Она знала, что будет помнить этот стон до конца своей жизни.

– Нет, – раздался женский голос вне поля зрения. – Снова.

В воздухе возникла цифра «1992».

На этот раз действие происходило не на кухне. Ник, гораздо моложе, чем на других записях, стоял на пересечении улиц в сгустившихся сумерках. Дорога блестела от недавнего дождя. Мимо проносились машины, ослепляя фарами.

Когда по тротуару прошел давешний черноволосый монстр, Джоанна с трудом его узнала из-за современной одежды: уродливого рождественского свитера и синей спортивной куртки.

Ник действовал молниеносно, подобно наносящей удар змее. В одну секунду мужчина еще шел по улице, а в другую уже стоял на коленях с заломленными за спину руками.

– Помнишь меня? – процедил Ник, вернее совсем еще юная его версия. Настолько юная, что у Джоанны сжалось сердце. На этот раз его голос не дрожал. – Помнишь?

Монстр коротко расхохотался, но его веселье длилось недолго.

Ник резким движением сломал ему шею и обернулся с победно вспыхнувшими глазами и выражением триумфа на лице навстречу подошедшей женщине.

Такие безупречные светлые волосы, лебединую шею и прекрасные черты Джоанна раньше видела только у мраморных статуй. Властные манеры незнакомки казались неуместными на пасмурных улицах Лондона. Такие подходили скорее королевской особе, восседающей на троне.