– Прекрати сопротивляться, – велела Астрид. – Где находится сейчас твой отец?

– Я не знаю, – выпалила Джоанна и с облегчением поняла, что действительно не имеет представления, где может быть папа в данный момент.

– Он человек?

– Да! – сквозь зубы процедила Джоанна, до последнего сопротивляясь желанию ответить, хотя это становилось все сложнее. – Хватит о нем спрашивать!

– Можешь приступать, – сказала Астрид Нику и ушла.

Он сел рядом с пленницей так, чтобы она не могла его коснуться, и откинулся спиной на решетку.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, и молчание казалось почти уютным, привычным. Знакомым. Странно, но в присутствии Ника Джоанна чувствовала себя как дома, в безопасности. Конечно, ощущение было обманчивым. Возможно, в иной хронологической линии оно и было реальным, но не сейчас, не в этом времени.

– Что ты задумала, придя сюда? – наконец спросил Ник.

– Поговорить, – без колебаний ответила Джоанна. – Поговорить с тобой.

– Чтобы отвлечь, пока другие нападут? – мрачно уточнил он.

– Нет.

– Тебя кто-то сопровождает? Кто-то еще придет сюда? С оружием? Или, может, взрывчаткой?

– Нет, – отрезала Джоанна. – Нет, нет и нет.

Неужели Ник действительно считает ее способной на такое? Но он уже ясно дал понять, что в его глазах кража любого количества времени у людей приравнивалась к убийству. Именно поэтому он и расправлялся с монстрами так безжалостно.

Невольно вспомнился взгляд на лице юной версии Ника с записи, когда он обнаружил погибшую семью в доме, где вырос. Вспомнилась умирающая бабушка. Между ними уже пролегла целая река крови.

– Ник, – произнесла Джоанна, позволяя препарату говорить за нее, позволяя правде вырваться. – Я пришла сюда, чтобы побеседовать с тобой. Ты же знаешь, у меня не получилось бы сейчас солгать.

– Ну тогда скажи мне то, что хотела, – холодно, как тогда, обращаясь к Эдмунду Оливеру, процедил Ник. – Что тебе нужно?

Что ей нужно? О, существовало так много вариантов ответа на данный вопрос! Нужно спасти семью. Нужно изменить ход событий так, чтобы ничего из этого не случилось. А еще нужно, чтобы Ник поверил: она отчаянно хотела быть вместе с ним. Под влиянием сыворотки лгать – даже самой себе – стало невозможно. В его присутствии правда казалось ясной как день: Джоанна жаждала находиться рядом с тем, кто убил ее родных, несмотря на то что он сделал. Она не могла отрицать этой истины, какой отвратительной бы та ни была.

К счастью, сыворотка позволяла выбрать любой из правдивых ответов.

– Мир, – выдохнула Джоанна. – Между монстрами и людьми.