Со стороны алтаря послышался тяжелый скрежет.

Слегка повернувшись, Бошелен шевельнул пальцем, и алтарь взлетел в воздух.

В то же мгновение все увидели поднимающихся с подземной платформы новых короля и королеву Дива.

Сплетенные в любовных объятиях, они не замечали собственного явления народу — столь велика была их миссионерская страсть.

Лишь порыв ночного ветра дал обоим понять, что обстановка изменилась. Две головы поднялись, тупо уставившись на огромную толпу.

Которая в потрясенном молчании уставилась на них.

А потом словно обезумела.

К тому времени, когда Бошелен вернулся в лагерь на холме за окутанным дымом городом, солнце уже поднялось над горизонтом.

Эмансипор искоса наблюдал за ним, лежа на земле и положив босые ноги на край колеса фургона.

Некромант подошел к слуге, держа под мышкой голову:

— Дорогой мой Риз, могу я спросить, что вы делаете?

— Это все яды, хозяин. Очищаю от них ноги. Кровопускание ни к чему. Совсем ни к чему.

— Вижу по вашему мутному взгляду, — сказал Бошелен, — что подобное медицинское вмешательство в любом случае не имело бы смысла.

— Что верно, то верно, — ответил Эмансипор.

Бошелен зашел за фургон, и Риз услышал, как его господин там какое-то время возится. Вскоре некромант снова появился со стеклянным ящиком, которого Эмансипор никогда прежде не видел.

— А теперь, любезный Риз, предполагая, что ваши ноги достаточно очистились, — могу я попросить вас приготовить завтрак?

Эмансипор с трудом поднялся.

— Боги, — проворчал он, — у меня ноги затекли. — Ему все же удалось доковылять до еще тлевшего очага. — У меня есть подогретое вино, хозяин. Налить вам кружку?

— Гм… что ж, отличная мысль. И себе тоже налейте.

— Спасибо, хозяин. — Риз разжег свою трубку. — Вот так-то намного лучше, — сказал он, выпуская дым, и тут же хрипло закашлялся, выплюнув слизистый комок в костер, где тот на мгновение вспыхнул странного оттенка пламенем, прежде чем более ожидаемо зашипеть. Эмансипор сунул трубку обратно в зубы и весело запыхтел, разливая вино.