— Закончишь завтра вечером! — Крошка Певун зевнул во весь рот.

— Не выйдет, — прорычал Тульгорд Виз. — Мы не сможем проголосовать, если один рассказ останется незавершенным.

— Я что, говорил, будто не хочу услышать продолжение? — возразил Крошка. — Просто мне спать охота, только и всего. Так что дослушаем завтра вечером.

Заметив, что Красавчик Гум пытается привлечь мое внимание, я в ответ лишь поднял брови и пожал плечами.

— Но я хочу услышать рассказ Красавчика! — сказала Глазена Гуш.

Красавчику, похоже, не терпелось заткнуть ей рот, судя по судорожным жестам его рук, будто сжимающих горло, хотя кто мог точно это утверждать, кроме него самого?

— Тогда завтра днем! То же самое касается и второго рассказчика — время у нас есть, а раз нам все равно нечего делать, кроме как идти, пусть развлекают нас до захода солнца! Ну как, решено, Блоха?

— Угу, — кивнул Блоха. — Мошка?

— Угу, — сказал Мошка.

— Но ведь ночь еще только началась, — возразил Арпо Снисход.

Судя по всему, внезапная отсрочка смертных приговоров огорчила некую благочестивую часть его души, жаждавшую справедливого суда, и лицо Арпо приобрело воинственное выражение, будто у обиженного ребенка.

Неожиданно всех удивила Пурси Лоскуток, заявив:

— Тогда я расскажу историю.

— Но, моя госпожа, — выдохнул проводник, — все решено, и нет никакой нужды…

— Я желаю поведать историю, Сардик Фью, и так оно и будет, — решительно объявила она, заставив всех замолчать, и тут же заколебалась, словно испугавшись собственной смелости. — Признаюсь, я не особо хорошая рассказчица, так что простите, если вдруг буду иногда запинаться.

Кто мог бы ей этого не простить?

— Это тоже история женщины, — начала Пурси Лоскуток, уставившись в пламя и сжимая в изящных пальцах глиняный сосуд. — Да, женщины, которую любили и которой поклонялись столь многие… — Она резко подняла взгляд. — Нет, она не была ни танцовщицей, ни поэтессой, ни актрисой, ни певицей. Талант ее был прирожденным, и к его совершенству невозможно было что-либо добавить. Собственно, это был даже не талант, а случайное стечение многих обстоятельств — линий, форм, черт лица. Короче говоря, моя героиня славилась необычайной красотой, и красота эта предопределила ее жизнь и будущее. Ее ждало удачное замужество, в котором все восхищались бы ею, словно драгоценным произведением искусства, пока годы не похитят ее красоту и ее прекрасный дом не превратится в своего рода гробницу, а муж, в чьих глазах идеал красоты останется навеки юным, редко станет посещать по ночам супружескую спальню. Ее ждали богатство, изысканные яства, шелка и празднества, а может быть, и дети. Но в глазах ее до самого конца осталось бы некое… некое невысказанное желание, полное тоски.