Над их головами высоко в небе пролетали огоньки воздушного транспорта. Здесь в столице Германии и экономическом сердце всего Европейского Союза, траффик был одним из самых интенсивных, и даже ночью движение не уменьшалось. Но оно только казалось хаотическим и было четко распределено по воздушным коридорам и эшелонам высотности. Светлячками сновали коптер-байки, ховер-такси и тому подобная мелюзга. Важно, как толстые рыбы, проплывали цеппелины. Для дирижаблей над столицей объединенной Германии, которая строила внешне похожих гигантов еще сто пятьдесят лет назад, было выделено всего несколько воздушных трасс. В данный момент два как раз двигались с юга на север. Гарольд вспомнил, что Эшли когда-то водила такие.

А когда он вспомнил, с кем она их водила, то почувствовал, как кулаки сами собой сжимаются, а зубы стискиваются. На зеркальной поверхности умного экрана лицо его покраснело, включая уши. Он мог бы выглядеть комично, но ему было не смешно.

Спокойно. Все это в прошлом. Что за глупые звериные побуждения?

Здесь в районе Трептов-Кёпеник находился и крупнейший в мире аэропорт для таких махин. А вот центром города небо было относительно свободным, не считая машин экстренных служб. Зато вдали от мегаполисов, в сельской глубинке, малые летающие транспортные средства стали очень популярны, забрав, впрочем, всего процентов пять пассажиропотока. Немцы прижимисты, а даже такая малая авиация стоит дорого в пересчете на километры.

Стеклянная крыша была настолько прозрачной, что можно было подумать, что они сидят под открытым небом, но редкие капли дождя разбивались об нее, а уличная прохлада — промозглого декабря — в комнате, разумеется, не чувствовалась.

— В общем, я хочу не только победить, но и успеть первым, робот. Это как штурм Берлина, — его забавляло, что как раз в Берлине он и находится, — Число «7» — счастливое и в японской, и в европейской нумерологии. Значит, седьмое свидание принесет результат.

Он умолчал, что предыдущие шесть были скорее обычными деловыми ланчами товарищей.

— А зачем? — спросила Аннабель, хлопая ресницами огромных глаз. — Зачем этот результат? Разве тебе не хорошо со мной?

— Мне неплохо и одному. Но… так полагается. Мои умершие и еще живые родственники должны быть почтены и уважены. Мой род должен продолжиться. Причем естественным путем, без всяких суррогатов. Я это еще матери обещал. А еще — и это самое главное — для меня это дело принципа, робот! Моя добыча не должна от меня уходить.

— Ты так крепко на нее запал? — усмехнулась Энни и закатила глаза, выражение лица стало сладким как патока. — О, это сами небеса свели вас вместе…