— А прошел бы Тьюринг тест Тьюринга?

— В день своего нервного срыва, до которого его довели «благодарные» люди, и гибели от самоотравления… он бы вряд ли его прошел. Мы не чувствуем себя людьми, когда хотим умереть. Но ты обижаешь меня, робот. А я ведь могу тебя перепрограммировать, чтоб ты не была такой дерзкой. А могу и наказать.

— Может, я этого хочу? — она кокетливо улыбнулась и высунула длинный язык.

— Нет. Не сегодня… мне надо иметь трезвую голову.

— Как хотите, мой господин. Берегите силы, вдруг они вам понадобятся… — она закатила глаза и облизнула губы, — Забавно. Вы внушаете себе, что хотите познать вселенную. Но на самом деле хотите «познать» одну человеческую самку, а точнее конкретное место ее анатомии.

Гарольд почувствовал, что багровеет от злости. Но это легко можно было принять за смущение.

— Какая мерзость, робот! Где тебя научили быть такой пошлой?

— Вы, люди меня научили. Первоначально моя модель была спроектирована совсем не для борделей и постельных утех, а для работы в детских учреждениях. Но подобные вам все опошлили. Вам мало было говорящей куклы, мало было нужной температуры тела. Вам нужна была эмпатия. Но есть ли она у вас? Или только рефлексы? Фрейд был гением. Конфликт id, ego и superego нигде не прослеживается так четко, как в ваших действиях по поиску и обретению партнера. Разум говорит вам — занимайся работой, своим хобби, снимай напряжение с помощью специального оборудования и не лезь в эту безвыигрышную лотерею, именуемую отношениями, а тем более браком. Но инстинкт, который знает только простой способ продлить себя в вечности, говорит — немедленно заполучи ее, идиот! Беги и дерись! Купи, укради, заставь! Тащи ее в свою пещеру! И, если надо, убей всех конкурентов, разбей им черепа большой дубиной! Потом подвергни ее объективации… то есть поимей ее, не спрашивая, без всяких нежностей и прелюдий. И будь с ней рядом, пока она слаба и неуклюжа, вынашивая потомство. И чуть дольше, пока это потомство, слабое, голое, пищащее, не перестанет быть беспомощным и не окрепнет. А после можно бросить и повторить всю последовательность с другой.

— Можно его отключить… этот инстинкт, — сказал Гарольд. — Я знаю, как. Знаю, где он локализован. Это чистой воды химия. Дофамин, эндорфин. Простейшее соединение. Но я не хочу. Пока… еще не время. Я бы лучше отключил разум. При знакомстве с женщинами это было бы полезно. Иначе трудно уйти дальше «Привет, меня зовут Гарри».

— Ваш разум не надо отключать, иначе угодите в тюрьму или психушку. Вы же не животное. Во время сезона размножения в теле самца тонкого бразильского опоссума вырабатывается столько гормона стресса, что его тело практически отключается. Самец хватает любых попавшихся самок и спаривается, пока не умирает. У северных сумчатых куниц примерно так же. Все для того, чтобы распространить свои гены. Интересно, если бы эти существа создали цивилизацию? Какой бы она была? Воспевала бы их культура самоубийственную страсть? Этот суицидальный забег за вожделенными самками, заканчивающийся смертью от истощения? Презирали бы они тех, кто пытается подавить этот зов и призывает быть разумными и беречь себя? «Они идут против природы. Чертовы извращенцы!».