К черту все… Сейчас личные дела стояли для него на первом месте. А весь мир мог хоть гореть, хоть замерзать, хоть тонуть. До тех пор, пока он эти дела не решит.

Чем ближе Синохара подходил к цели, тем сильнее было ощущение нервной дрожи и «бабочек в животе». Но с ним была маленькая штука из бионейтрального материала, зашитая в груди чуть выше третьего и чуть ниже четвертого ребра. Стимул-капсула, которую Гарольд мог активировать по желанию. Что он и сделал сейчас.

Она помогала не спать и сконцентрироваться. У нее были разные режимы. Он включал ее, когда ему надо было работать на износ, или когда горели сроки, или когда предстоял неприятный разговор с командованием. Она давала работоспособность и ясность мысли. На время. Конечно, потом, за это, возможно, придется заплатить. Но ничего не бывает бесплатно. Это был коктейль из нейромодуляторов и стимуляторов, а также ноотропов. Все законно, хотя и недешево.

Гарольд еще раз посмотрел на свое отражение. Сначала в экране, который спроецировал в шаге от себя, а потом в зеркальной глади тщательно очищенной воды канала. Идеально сидящий костюм не добавлял ему ни роста, ни видимой мускулатуры. Плоские подошвы туфель не добавляли роста. Все так, как он и хотел. Он не был из тех закомплексованных коротышек, которые прибегают к каблукам или даже операциям на позвоночнике и костях, чтоб только не смотреть на кого-то снизу-вверх. Волосы были от природы редкими, глаза блеклыми, а лицо не очень выразительным. Но это было его лицо, которое он не согласился бы менять «пластикой», хотя это простая процедура.

Он не считал себя обязанным распускать павлиньи перья. Чистый, аккуратно выбритый, моложавый, но не строящий из себя вечного подростка по последней дурацкой моде. Чего еще надо? А тот, кто внимателен, сразу определил бы, что он не простой офисный овощ. По взгляду, по осанке, по выражению лица, в котором не было ничего травоядного.

Дом стоял в ряду таких же кирпичных semi-detached houses, построенных при великой королеве Виктории для заводских рабочих, но в двадцатом веке после перепланировки и разрушения лишних перегородок населенных средним классом. Почти двухсотлетняя история добавляла ему стоимости, хотя от прежнего дома неизменной осталась только оболочка. Здание пережило несколько капитальных ремонтов, но многие древние кирпичи были и сейчас крепче новых.

Оно выходило фасадом на довольно оживленную улицу, а задним двориком — к Риджентс-каналу.

Перед воротами Синохара замешкался. Где же тут кнопка? Ага! Надо дернуть за шнурок. Почти как в сказке мистера Милна, которую он любил в детстве.