Лестница с деревянными ступенями и балясинами, фактура древесины образует затейливые узоры. Вот скрипнула одна из ступенек вверху. Сердце забилось чаще, хотя он в этом не признался бы. Какого черта, он же не школьник, ему сороковник, он видел больше, чем девяносто девять процентов…

— Иду-иду, — донесся ее голос. А через полминуты появилась и она сама. Видимо, задержка была вызвана потребностью высушить волосы, остававшиеся чуть влажными. Макияж Эшли не нанесла. Странно, что некоторые вообще пользуются этим старьем, уподобляясь актерам театра Кабуки, если есть штуки, которые можно наклеить на лицо за секунды. Впрочем, она обошлась естественным видом. Все-таки тут была Западная Европа. И все равно была для него самой красивой. Одетая в стиле casual, в джинсах, белой футболке и белых кроссовках, будто собиралась выйти на пробежку. Футболка была обычная T-shirt. Не из чего-то высокотехнологичного, но и не из клеток собственной кожи, как было модно у эко-двинутых. И ткань не меняла цвет под настроение владельца, считывая биотоки. Обычная хлопчатобумажная футболка без всякой глубокомысленной надписи.

Они обнялись. Сдержанно и по-дружески. Хотя для одного из них это объятие было чем-то большим, чем дружба.

Гарольд еще раз подумал, что дом нерационально большой, учитывая чудовищно дорогую землю и высокие налоги. Он привык совсем к другому жилью. На Японских островах много маленьких квартирок, а в Австралии, где места полно, они первое время жили в арендованном полуподвале, еще меньше размером, а потом купили небольшой по меркам среднего класса дом. Беженцам на большее рассчитывать не стоило. Никакие компенсационные выплаты не покрыли потерь от их личного Исхода.

Интерьер викторианского дома поражал эклектикой и одновременно простотой. Смешение Азии и Европы, шведского минимализма с восточным аскетизмом. Циновки и бамбуковые занавески соседствовали с правильными геометрическими формами. Кубы, шары и параллелепипеды, трапеции и призмы лишь слегка притворялись диванчиками, столами, стульями.

В каждой комнате по которым они прошли, было много свободного места.

На первом этаже, который, за вычетом пространства, отведенного под гараж и другие хозяйственные помещения, был большой обеденной и досуговой зоной, которая где-то вдалеке переходила в кухню, они надолго не задержались. Эшли дала голосом команды умному дому:

— Мы идем наверх. Покорми нас, пожалуйста. И чаю. Как обычно.

Когда они поднимались по крутой лестнице (он пропустил ее вперед, будто она могла упасть), то Гарольд грешным делом подумал: «Э, чувак, да твои акции растут!». Но они не остановились на втором этаже, где были спальни, явно не меньше трех, а пошли на самый верхний, где находилась только маленькая оранжерея под стеклянной крышей. Это было почти фиаско.