— Нет, пусть приходят за мной. Так будет даже интереснее. Несколько человек в баре как-то пытались мне сказать, что я не должен его носить. Нет, физического ущерба они не понесли, но были к этому близко.

Но о чем она думает, глядя на этот значок? Какой сигнал он этим ей пошлет? То, что он гордится свои вкладом в борьбу с врагами Свободного мира? Или то, что ему нравится амплуа «солдата удачи», крутого негодяя — и он думает, что оно даст ему успех у женщин?

А может, она подумает, что этот образ холодного бездушного отморозка своего рода броня для него, и на самом деле он слаб и неуверен в себе. И это было бы провалом.

Хотя, может, провал с ней, это именно то, чего он ждет. Затратив половину усилий можно было бы закадрить другую. Много какую. А может, двух. Ведь своеобразный шарм у него был. Правда, пользовался им он не очень умел. Как будто этот образ его тяготил. Как будто он был фальшивой кожей, надетой на… даже не на инопланетянина, а на киборга, которых когда-то выпускала Austin Dynamics. У тех тоже была такая натянута неживая походка.

— Это правда… что говорят о военных преступлениях? — спросила она, — Там в Индонезии?

— Правда, — сказал Гарольд без единой секунды раздумий. — Они случались. Это даже не вся правда. Кроме обычного мародерства, пыток и изнасилований… солдаты Корпуса учили машины убивать людей.

— Мирных?

— Некоторые — даже мирных. Но я — только здоровенных бандитов и убийц, которые пытались сбежать из плена. Женщин и детей… никогда.

«Потому что это скучно и nochallenge, хотя патронов и уходит меньше».

— Командование не поощряло это, но и не запрещало. А один капрал из Португалии, накурившись местной дряни, даже учил железяк получать от этого удовольствие. Пытался выработать у них положительную обратную связь. Бедный наивный Айзек Азимов… бедный наивный Роберт Шекли. Его судили за превышение полномочий. Но он отделался дисквалификацией. И не только в Индонезии так делалось. Это война. И она только начинается. Мы не можем щадить тех, кто хочет залить кровью весь мир.

Он понял, что сказал что-то не то еще до того, как закончил фразу.

— Знаешь… это мерзко, — сказала Эшли резко, — Пойми правильно. Я не говорю, что ты плохой. По-своему ты хороший. И у тебя было трудное детство. У тебя есть убеждения… как и у Максима, хоть и совсем другие. Но мне многое в вас обоих не нравится. Очень сильно. Вы застряли в каменном веке. Только вместо дубины и копья у вас теперь дроны и лазеры. Вы думаете, стоит убить мамонта, и любая бросится к вашим ногам? Пятьдесят тысяч лет назад — возможно. Но не сейчас. Я скорее выберу дизайнера с бородой, как у ассирийского жреца, чем мясника, который думает, что борется за цивилизацию. Или не дизайнера. Но творческого человека. Например, скриптора или театрального режиссера. А может даже драматурга или поэта… — она мечтательно закатила глаза.