Из поселка послышался звон — кто-то бешено бил в набат.

Магнатц тяжело приподнялся на колени; с его гигантского тела струились потоки воды и грязи. Якорь, пронзивший его ноздрю, все еще болтался в ней; из раны сочилась густая черная жидкость. Исполин раздраженно шлепнул по воде, стараясь дотянуться до лодки; его удар поднял вспененную волну головокружительной высоты, накатившуюся на лодку. Мешок с драгоценностями, Кугель и девушка погрузились в темные глубины озера.

Энергично работая руками и ногами, Кугель всплыл на пузырящуюся поверхность. Магнатц уже поднялся на ноги и смотрел в сторону Вулля.

Кугель доплыл до берега и выбрался на сушу. Марлинки нигде не было — она утонула. Магнатц медленно брел к поселку по дну озера.

Кугель не стал дожидаться последствий. Повернувшись, он со всех ног побежал вверх по горному склону.

Глава IV Чародей Фарезм

Глава IV

Чародей Фарезм

Горы остались позади: темные ущелья, ледяные озера, отзывающиеся эхом каменные высоты — все это превратилось в пепельно-серую массу на северном горизонте. Некоторое время Кугель блуждал среди пологих округлых возвышенностей, цветом и консистенцией напоминавших старое трухлявое дерево; по гребням холмов тянулись плотные поросли иссиня-черных деревьев. Затем ему повстречалась едва заметная тропа — лениво огибая холмы, она мало-помалу спускалась на юг и наконец вывела его на бескрайнюю сумрачную равнину. Справа, примерно в полумиле, темнела череда высоких утесов, немедленно приковавших его внимание, — они вызывали у него щемящее ощущение дежавю. Кугель остановился в полном замешательстве. Когда-то где-то он уже видел эти утесы. Когда? Каким образом? Память не отвечала на эти вопросы.

Кугель присел отдохнуть на плоский камень, покрытый пятнами лишайника, но Фиркс — надзиратель, вживленный Смешливым Волшебником во внутренности Кугеля, — скоро потерял терпение и напомнил о себе стимулирующим приступом резкой боли. Кряхтя от усталости, Кугель поднялся на ноги и погрозил кулаком на юго-восток — в том направлении, где, судя по всему, находилась Альмерия:

— Юкоуну! Юкоуну! Если бы я мог отплатить тебе хотя бы десятой частью того, что ты причинил мне, меня обвинили бы в необузданной жестокости!

Кугель продолжил путь по тропе, вьющейся под утесами, пробуждавшими в нем отчетливые, но совершенно невозможные воспоминания. Далеко внизу простиралась равнина, заполнявшая три четверти горизонта оттенками, сходными с расцветкой камня, на котором только что сидел Кугель: черные пятна рощ перемежались серым крошевом заполненных руинами низин, смутными полосками серо-зеленых, лавандовых и серовато-коричневых тонов и свинцовыми отблесками двух больших рек, скрывавшихся в туманных далях.