На лице Деса медленно нарисовалась лукавая улыбка. Он оперся локтями на стол, чтобы наклониться к Флори и тихо сказать:

– Значит, ты признаешь, что мы сблизились? Насколько? Сколько сантиметров осталось между нами?

– Болван.

– Не обижайся ты, ну! Просто не вижу здесь трагедии. История эта давняя, драмы столько не живут.

– Пытаешься заговорить меня?

– Раскусила. – Он цокнул языком и сдался: – Рассказывать особо нечего. Вот, смотри.

Одним ловким движением он стянул с левой руки платок и показал запястье: на красной коже, стянутой шрамом от ожога, отчетливо выделялись грубые белые рубцы.

– Доской придавило, – сказал Дес. – На лесопилке такие случаи не редкость. Отец постоянно таскал меня за собой, так что мне выпадало немало шансов попасть в передрягу. Когда обрабатывали доски для дамбы, я захотел посмотреть, как их опускают в смолу. Полез я туда, а одна возьми и сорвись, прямо на запястье. Горячая смола, знаешь ли, сомнительное удовольствие… Отец оплатил лучших врачевателей, чтобы спасти руки, которые нужно протягивать партнерам и использовать для подписания договоров. Да-да, он так и сказал. – Дес нервно хохотнул. – Короче, я испортил себе карьеру еще в детстве. Такие дела.

Флори была так поражена, что не смогла и слова вымолвить, только надсадно вздохнула.

– Мы так много говорим обо мне, словно сегодня день моего рождения… или похорон.

– Какой же ты болван. – Она покачала головой.

– Начинаешь повторяться.

– Рыбья башка.

– Так-то лучше.

Он подмигнул ей, высунув язык, и захохотал так заразительно, что Флори не смогла сохранить серьезное лицо. Если бы смехом можно было залатать душевные раны, Дес вылечил бы их все.

Глава 17 Кукольный дом

Глава 17

Кукольный дом

Появление Флори в «Паршивой овце» напомнило падение звезды: она предстала перед ними в золотом сиянии, и все замолчали, уставились на нее завороженно, словно собирались загадать желание. В небольшой комнатке, обитой темным бархатом, стало совсем тесно. Офелия бросилась обнимать сестру и едва не столкнулась с Дартом, который явно намеревался сделать то же самое. А тут еще подоспел Коул со стаканами на подносе и застопорился в дверях, боясь лезть в толкучку.

– Посторони-и-и-ись! – заорал Десмонд.