Рассуждения Рина могли затянуться, если бы Десмонд, уставший слушать его, не напомнил о себе многозначительным покашливанием. Он протянул руку, будто просил подаяние, и сказал:

– Ты собирался дать нам ключ от Дома-на-ветру.

Рин нахмурился и тем не менее полез в портфель за пеналом, где хранил все ключи. Никаких ярлыков и опознавательных знаков на них не было, но домограф справился без подсказок. Он вытащил длинный ключ с витиеватым узором на основании и передал его с нескрываемым недовольством.

Перед уходом Дес напомнил, что костюм сушится на кухне.

– А если одежда провоняет дымом? – проворчал Рин.

– Потерпишь. Мы же как-то терпим твое общество, – с серьезной миной заявил Дес и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью. Без него в комнате стало тихо и как-то уныло.

Рин снова уткнулся в портфель, пытаясь что-то отыскать и попутно объясняя:

– У меня есть несколько сведений о вашем доме.

Сестры молча наблюдали, как Рин возится с бумагами, раскладывая их на столе. Он делал это невыносимо медленно и скрупулезно, как будто нарочно тянул время. Наконец он сказал:

– Наутро после праздничного ужина я, как и обещал, отправился изучать ваш дом. Первое, что я обнаружил, – отсутствие лютена. Вы его спугнули, и он больше там не появился. Впрочем, важно другое. – Он заглянул в какую-то бумагу, нахмурился и продолжил: – Я обнаружил особые свойства у безлюдя, потому и попал в лечебницу. – Тут он повернулся к Офелии и спросил: – Можешь подробно рассказать о ночи, когда на дом напали?

Просьба показалась странной, и сестры растерянно переглянулись. С той поры произошло множество других событий, что притупило остроту воспоминаний. Однако Офелия попыталась выудить из памяти как можно больше деталей. Рин слушал внимательно, не перебивая и делая в бумагах какие-то пометки. Когда она закончила, он задал пару уточняющих вопросов:

– Значит, буфет упал сам? И в нем ничего не разбилось?

Офелия точно помнила, как деревянная махина, заполненная посудой, рухнула на грабителя. Ее даже сдвинуть с места удавалось с трудом, не то что случайно опрокинуть.

– Я точно видела, как буфет упал, и слышала звон разбитой посуды. Не знаю, почему все осталось целым.

Именно из-за этой детали Флори вначале не поверила ей. Они так и не смогли объяснить странное явление, а потом и вовсе забыли о нем. Рин довольно кивнул, словно убедился в своей правоте, и продолжил:

– А теперь вынужден вернуться к событиям более давним. Для полноты картины мне необходима информация, поскольку в официальных документах я нашел нестыковки и…

– Спрашивайте, Рин! – Флори не выдержала его пустого многословия. Он кивнул и выпалил: