– Уж не знаю, что вы ищете, но можете приступать, – проворчал старик и заковылял к выходу. – Я вернусь через полчаса. Надеюсь, к тому времени вы управитесь со своим контрольным осмотром.

Впятером они стали перебирать множество нарядов и попутно придумывать выступление. Дарт собирался перевоплотиться в жонглера и для завершения образа отыскал цилиндр. Флори досталась роль гадалки, поэтому ей подошла юбка с воланами, корсет из гобеленовой ткани и белая блуза с широкими рукавами, чтобы эффектно размахивать руками над магическим шаром – его удалось откопать в сундуке с разной всячиной. Дес сразу вцепился в пиджак – бархатный, с двумя рядами пуговиц в золотых петлях. По его мнению, наряд подходил уличному музыканту, исполняющему шутливые песни. Офелия еле уговорила взять ее с собой. В итоге сошлись на том, что еще один отвлекающий артист их труппе не помешает. Из нее решили сделать мальчишку-зазывалу: в клетчатых штанах с подтяжками, рубахе в цветах Ярмарки и кепи, чтобы скрыть длинные волосы. Компания получилась разношерстной и забавной, как раз в духе карнавальных артистов.

Со всем этим добром они погрузились в автомобиль домографа и вернулись в Голодный дом, где до поздней ночи обсуждали план действий. Рину пришлось сжечь целый пучок благовоний, чтобы безлюдя не беспокоило его присутствие.

Они закончили приготовления к карнавалу поздней ночью и разошлись, надеясь хотя бы немного отдохнуть. Рин задержался в библиотеке, продолжив изучать карты города и тоннелей безлюдей. Ящерный дом уже нанесли на карту и прочертили новую ветку тоннелей. После этого Рин с еще большим усердием продолжил гипнотизировать чертежи, как будто продумывал перемещения злоумышленника.

Перед сном Офелия выслушала целую лекцию от Флори о безопасности: никого не преследовать, не покидать ярмарочную площадь, не геройствовать… и еще длинный список запрещающих «не», сводящих ее участие к роли декорации. Она едва удержалась от споров и сохранила вид послушной сестры – иначе бы ее попросту не взяли с собой.

Получив наставления, Офелия выскользнула из комнаты, и ее внимание сразу привлекли приглушенные голоса из библиотеки. Дверь была слегка приоткрыта, что позволило не только слышать разговор, но и наблюдать за собеседниками. Офелия любопытно заглянула в просвет и увидела в кресле Рина: карты по-прежнему лежали у него на коленях, а сам он наблюдал за Дартом, который нервно мерил комнату шагами, то появляясь, то снова исчезая из вида.

– Это невозможно, – заявил Рин. Неизвестно, о чем он так говорил, но настроен был категорично.