– Попробуем еще раз: где твой удостоверяющий жетон?

– В… дорожном чемодане, – с трудом выдавила Флори.

– Так вперед! – поторопил притворщик.

Злость перекроила знакомые черты и сделала их резкими, острыми, словно заточенный нож, который по-прежнему угрожал Офелии. И как можно было сразу не понять, что это ненастоящий Дарт? Ее глупая ошибка стоила слишком дорого.

Теперь их не тащили, а позволили идти самим. Первой двигалась Флори, а здоровяк то и дело подталкивал ее в спину, подгоняя. За ним следовала Офелия, а замыкал процессию притворщик. Поднимаясь на второй этаж, они встретили сопротивление: лестница зашаталась, заскрипела всем своим многоступенчатым телом. С трудом забравшись наверх, они пришли в комнату Флори, и здоровяк, схватив чемодан, вытряхнул все содержимое прямо на пол. Связка жетонов упала с бряцающим стуком.

– У нее тут жетон из домографной конторы.

Притворщик довольно ухмыльнулся. Неизвестно, что он задумал, однако его улыбка не сулила ничего доброго. Офелия даже представить не могла, что из красивых черт лица может получиться такая уродливая маска.

– Отлично. А теперь документы на дом.

– Они… – Флори прервалась на полуслове и затихла, расширив глаза от ужаса. Она едва не проболталась, что отдала их домографу.

– Что? – требовательно переспросил притворщик.

– Я знаю, где они, – вдруг вмешалась Офелия. Она услышала, как сестра оторопело ахнула, и испугалась, что та начнет возражать и все испортит. Флори промолчала, будто прочитала мысли, и позволила осуществить задуманное. – В другой комнате. Я покажу…

И они зашагали по коридору все тем же образом: вначале пленница, следом ее надсмотрщик.

– Там, в шкафу, на нижней полке, – заявила Офелия, когда они пришли.

Здоровяку приказали забрать документы, и он устремился к деревянному шкафу. Ключ торчал из дверцы, облегчая доступ к внутренностям гардероба. Здоровяк стал шарить в ворохе пестрых платьев, лапая их грязными ручищами, чтобы добраться до нижней полки. Доре это не понравилось. Вернее, она посчитала подобное отношение к ее платьям непростительным кощунством.

В один момент здоровяк дернулся назад, будто встретился с чем-то пугающим. Он поздно понял, что это ловушка. Длинные рукава – зеленые и извивающиеся, словно змеи, уже обхватили его огромные руки, затягиваясь все сильнее. А следом красная атласная лента, бывшая, наверно, поясом какого-то платья, скользнула в распахнутый от ужаса рот. Здоровяк захрипел, попытался отбиться от удушающей ленты, но руки уже не подчинялись ему, словно он превратился в марионетку.