– Нужна подпись.

Она спросила, что это, – как будто у нее был выбор: подписать или нет. Эл с кривой усмешкой ответил:

– Разрешение владельца на продажу товара, добытого в недрах безлюдя, и оттиск удостоверяющего жетона. Без этого серьезные компании не будут иметь с тобой дело. – Он нервно дернул головой и приказал: – Подписывай.

– У меня руки связаны.

Он сделал жест в адрес приспешника, чтобы тот освободил руки пленнице. После ей подсунули документ и чернильную ручку, и Флори поставила свою подпись.

– Подавись своими деньгами, – в сердцах выпалила она.

Элберт метнулся к Флориане, и Офелия испугалась, что в ответ на такую дерзость он сделает что-то жестокое.

– Ты и вправду думаешь, что все из-за денег? О нет. – Эл коснулся острием ножа ее носа и отстранился. – Людям нужно показать их место. Жадный до денег должен их лишиться, тщеславный должен быть обесчещен, а тот, кто всю жизнь терпел лишения, достоин получить свое.

– А что должен убийца? – с вызовом спросила Флори.

Это была не смелость, а безрассудство. Офелии хотелось закричать на сестру, заставить ее замолчать, чтобы не провоцировать Элберта.

– Кого тебе так жалко? – Он нахмурился. – Паучиху, в чьих сетях сгинула не одна жертва? Мародера Сильвана? Может, тебе жалко главу Общины, что принимал людей за домашний скот и кормился за их счет? Или старину Франко, который плел интриги за спиной домографа?

– Всех, – коротко ответила Флори.

Элберт отвлекся, чтобы отдать новый приказ, и подельник ушел, чтобы проверить, все ли готово к отплытию. Притворщик продолжил свою речь. Ему незачем было объясняться перед пленницами, однако человек, так долго прятавшийся в тени, не мог насытиться тем, что обрел публику. С наслаждением он смаковал подробности: как наивно Мео открыл дверь в тоннели; как легко Паучиха предала безлюдей ради своего мнимого спасения; как жадность Сильвана привела его к смерти; как глава Общины прознал о делах Элберта и поплатился жизнью за то, что запросил слишком много. Жертвы были доверчивыми, отчаянными, алчными и тщеславными людьми. Госпожа Прилс сочетала в себе эти качества, но до сих пор была жива – возможно, потому что служила связующим звеном. Под видом ее брата Элберт мог появляться в доме Прилсов и вести свою игру. Тупая богачка, как он ее называл, приходила в Общину каждые выходные, щедро одаривая монетами местную детвору, а пару раз явилась в сопровождении братца. Вот тогда к Элберту пришла идея: под видом Сильвера Голдена прийти на званый ужин к Прилсам и украсть все, что не приколочено. Однако в тот вечер нашлось дело покрупнее: сама судьба свела его с господином Гленном.