— Знаешь путь в эту Ведьмину гать?

— Знаю. Но опасное дело сие.

— Ничего. Я тебе пистолет дам.

— Да пистолетов в доме сколь хош есть у барина, князя Константина. Дак не взять ведьму пулей.

— Твоя задача путь указать.

— Ныне метель, барин. Слыш, за окном как воет? Может сие ведьмы путь заметают. Ныне хозяин и собаки со двора не сгонит.

— Дождемся когда метель кончится. Не вечно вьюге лютовать. Но не ведьмы это дело делают, Тит Ипатыч. Не ведьмы.

— А кто?

— Некто рядится под нечисть. И на Москве сие дело отголоски имеет. Слухи ползут тревожные и сама матушка-царица сим недовольна.

— Да неужто? — управляющий побледнел.

— Я по приказу высочайшему действую. И тебе следует говорить все без утайки.

Управляющий признался:

— Скажу, что приказано мне было про все разговоры с чиновниками ведомства сыскного сообщать.

— Кому сообщать? — спросил Волков.

— Им, — неопределенно сказал Ипатыч и указал пальцем в потолок.

— Кому им?

— В каморе потайной есть молельня бесовская. Тайная. Сказывали там старуха Кантакузен диаволу поклонялась. И туда я хожу и все сообщаю.

— Кому? — снова спросил Волков.

— Дак ты сам, батюшка, сходи туда и все узнаешь. Нет там никого из живых.

— Но ежели нет там живых, то кому твои доносы надобны, Ипатыч? Души умерших и так всюду присутствовать могут. Им доносчики не надобны. А вот живым иное дело.