В полночь зашел на кухни в одной рубахе управитель. Тот самый, что помер от удара ножом. Сказывали разбойники постарались и упокоили сердешного.

На вид он был живой. Токмо рубаха его в крови была.

Подошел к нам. Мы стояли чуть живы со страха. Просил поесть. Я указал ему на стол. Стряпуха наша совсем голоса лишилась и мычала токмо. А упокойник поел да был таков. На мороз пошел в одной рубахе. И босой он был…».

***

— Надобно в Архангельское Волкова послать! — сказал Дурново. — Пусть разбирается.

— Так только оттуда вернулся.

— Пусть снова едет. Сие его дела касаемо!

— Так и сделаем.

Но вместо Волкова в кабинет вошел коллежский асессор Тарле.

— Звали, господин статский советник?

— Иван Карлович? Я знал надворного советника Волкова.

— Он отбыл по срочному делу в свое имение.

— Что значит, отбыл? — возмутился Зотов. — Как так отбыл? Отчего в имение?

— Дело отлагательств не терпящее, господин Зотов! — отчеканил Тарле. — Меня господин Волков об этом уведомил запиской. Там так и сказано.

— А у нас здесь что? — вскричал начальник канцелярии. — К нам привезли новости из Архангельского! Вот!

Зотов протянул Тарле листы.

Тот принял их.

— Читай! — приказал начальник канцелярии.

Иван Карлович прочитал. Затем вернул листы начальнику канцелярии.

Зотов спросил: