– Идиот! – прошипела Элас Силь. – Это не подпиленные зубы, а гнилые! Просто пеньки! Этой женщине приходилось хлебать еду, Имид! Ты понимаешь?

Обернувшись, он увидел то немногое, что осталось от Громогласной Монахини.

– Могу поклясться, они были заостренные…

– Нет!

– Тогда… суп из младенцев?

– Да хватит тебе! – Они подошли к двери, и Элас Силь добавила: – Должна заметить, отличный способ завершать дебаты. Надо будет запомнить.

– И все-таки ее зубы показались мне весьма острыми, – упрямо проворчал Имид.

Элас Силь потянула за железное кольцо.

К их удивлению, дверь распахнулась. Во мраке за ней простирался длинный пустой зал с покрытым золотом сводчатым потолком. Там никого не было.

– А где все? – удивленно прошептал Имид.

– Давай выясним, – предложила Элас Силь.

Они осторожно вошли в Великий храм.

Король Некротус Ничтожный чувствовал себя крайне нездоровым. У него отвалилась левая рука, а в промежности устроили гнездо летучие мыши, которые, к счастью, улетели, пока он неистово плясал на стене. Тем не менее их коготки оказались довольно-таки острыми, и теперь в его иссохшей плоти вновь пробудилось их ощущение, причиняя в некоторых местах пронзительную боль.

Для Некротуса оказалось сюрпризом, когда он споткнулся о собственную руку. Мгновение назад она дружелюбно покачивалась сбоку, а уже в следующее оказалась у него под ногами, отчего бедняга рухнул ничком, сломав что-то в челюсти, и теперь, когда он поворачивал голову, там болтались какие-то осколки. Все это стало следствием его панического бегства от разъяренной толпы, которая выискивала мертвецов и разрывала их на части. Даже под самой безмятежной внешностью скрываются низменные предрассудки, что не особо удивляло короля Некротуса Ничтожного, но тем не менее доставляло ему неудобства.

А теперь он заблудился. В собственном городе. Безнадежно заблудился.

Горящих зданий неподалеку не было, и Некротус ковылял в темноте, сунув левую руку под правую подмышку (королевская швея могла творить чудеса, при условии, что она была еще жива), в поисках знакомых ориентиров.

Для него стало полной неожиданностью странное преображение улицы, по которой он шел. Внезапно заклубился туман, небо сделалось свинцовым, а в дальнем конце возникли огромные, целиком состоявшие из костей ворота, из которых, хромая, вышла сгорбленная худая фигура.

Некротус замер в двадцати шагах от фигуры. Та тоже остановилась, тяжело опираясь на узловатую трость, и, подняв костлявую руку, поманила его к себе.

Король понял, что его медленно и неумолимо влечет вперед.