Он потер лицо, пошевелил челюстью, будто певец или борец (и те и другие частенько получают по зубам – на какую же судьбу мы порой себя обрекаем!), и откашлялся.

– Пришелец молча стоял перед имасской, – начал Калап, – и она приветственно махнула ему рукой. «О великий фенн», – сказала она…

– А как ее звали? – спросила Пустелла.

– Никак. Она просто Женщина.

– Не такая, как я, – заметила Пустелла.

– Именно, – кивнул Калап и продолжил: – «О великий фенн, – сказала она, – ты пришел в стойбище Ифейловых имассов, в клан Белого Хорька. Будь нашим гостем, сколь бы надолго ты ни решил здесь остаться. Будь нашим братом».

Как вы, возможно, заметили, девушка не стала ничего говорить о том, в сколь тяжелом положении пребывает ее племя. Она не искала оправданий, не произнесла ни единого слова, которое могло бы разрушить его надежды. Страдание должно таиться в тумане, исчезая с первыми лучами солнца, а лучи эти можно найти в глазах каждого незнакомца…

– Ну и очень глупо, – заявила Глазена Гуш, и Пустелла поддержала ее одобрительным кивком. – Если бы она сказала: «Мы тут все умираем с голоду», он бы просто ушел.

– Но в таком случае, – заметил Апто Канавалиан, – и рассказывать не о чем.

– Конечно же есть о чем! Расскажи, во что она была одета! Хочу знать все подробности: как эта женщина заплетала волосы, как красила лицо и соски. И еще я хочу услышать, что она там всем втайне заправляла и вообще была умнее любого другого, поскольку именно таковы герои – лучше всех. Они самые мудрые! Они носители истины и чести – разве не так ты всегда говоришь, Красавчик?

Тот неловко закашлялся.

– Ну… не совсем. В смысле… все это несколько сложнее. В общем… пусть Калап продолжает дальше. Прошу, уважаемый.

– Интересно, как они выглядят? – спросил Апто у Глазены.

– Кто?

– Истина и честь. Может, истина оторочена мехом? Или расшита парчой? А что насчет чести? Ее носят на ногах? Хорошо выдубленной? Размягченной гнилыми зубами и деснами старух?

– Может, ты такое и носишь! – Девица закатила глаза. – Идиот.

– В ответ на ее слова воин-фенн поклонился, – продолжал Калап, – и они вместе вступили в круг шатров, продуваемых холодными ветрами сквозь натянутые шкуры. Навстречу чужаку вышли трое охотников: двое мужчин и одна женщина. Они знали, что ему есть что рассказать, и знали также, что заговорит он лишь перед костром в хижине вождя. В хорошие времена появление чужака сулит радость и волнение, и всем, от детей до стариков, не терпелось услышать истории о других краях и людях. Такими историями пришельцы платили за оказанное им в стойбище гостеприимство.