– Чур, я беру его мозги, – сказал Мошка. – Со всем жиром.

– Хватит с тебя и половины, – возразил Блоха.

– Погодите! Сейчас, сейчас…

– Чтоб тебя, поэт, – проворчал Тульгорд Виз. – В склепе Драконуса был шкаф?

– Нужно же было им где-то прятаться!

– От кого, от мертвеца?

– Он просто спал…

– Кто спит в склепе? Он что, был заколдован? Проклят?

– Он съел отравленное яйцо, – предположил Красавчик Гум, – которое тайно подложили в поданную ему на завтрак яичницу. Некая злобная ведьма, обитавшая в тайных ходах кроличьей норы позади морковной грядки во дворе замка…

– Ненавижу морковку, – сказал Блоха.

Борз Нервен вцепился в собственные волосы:

– Какой еще замок? Говорю же, это был склеп! Даже Рыбак Кельтат со мной согласен!

– Если воткнуть морковку в глаз, можно убить ею не хуже, чем ножом, – заметил Мошка.

– И ведьм тоже ненавижу, – добавил Блоха.

– Что-то не припомню я в «Аномандарисе» никаких топоров, – проговорил Апто Канавалиан. – У Рейка был меч…

– И мы все немало о нем слышали, – вставила Услада Певунья, чересчур отважно подмигнув мне, но, к счастью, никто из грозных братьев не обращал на нее внимания.

– И на описании плотских утех, насколько я помню, особого упора там тоже не делалось. И ты еще поешь свою версию детям, Борз? Боги, должен же быть какой-то предел.

– В искусстве? Никогда! – воскликнул Нервен.

– Хочу послушать про отравленное яйцо и про ведьму, – заявила Пустелла.

Красавчик Гум улыбнулся: