– Не стоит меня опекать, Плакса, – нахмурилась Лурма, бросив на нее косой взгляд.

Пожав плечами, Плакса посмотрела вслед скользнувшей через улицу Лурме, а затем вновь переключила внимание на Ле Грутта и Барунко.

Симонденалиан подобрался поближе к ней, играя одной рукой с ножом.

– У Барунко не только зрение плохое, – заметил он.

Плакса Хват повернулась к нему:

– Только и умеешь, что критиковать других, Симон. Терпеть этого не могу.

– Что? Да он башкой двери разбивает!

– И не было ни одной двери, которую не смогла бы разбить его башка!

Подойдя к стене, Ле Грутт расположил Барунко под одной из пик, в высохшей луже того, что натекло из насаженного на нее трупа, и что-то прошептал силачу на ухо. Кивнув, Барунко крепко схватил Ле Грутта и рывком швырнул его вверх.

Ле Грутт пролетел мимо пики, отчаянно пытаясь уцепиться за стену, а затем соскользнул вниз. Пика пронзила его левое бедро, остановив падение, и он начал судорожно корчиться рядом с полуразложившимся трупом.

– Идем, – прошипела Плакса, и они с Симоном поспешили к Барунко.

Силач присел в воинственной позе.

– Я сделал все как надо? – спросил он. – Я слышал крик! Он держится?

– Можно и так сказать, Барунко, – ответил Симон.

Мортари внезапно застонал и медленно сел. Голова его настолько распухла сбоку, что казалось, будто из его щеки и виска пытается пробиться наружу еще одна голова.

– Что это на меня капает? – осведомился Барунко.

– Наверняка Ле Грутт, – сказал Симон. Он выронил нож, и тот воткнулся в его правую ступню, пробив кожу ботинка и все прочее, пока не застрял в подошве. Симон уставился на свое подрагивающее оружие. – Проклятье, до чего же больно!

– Хватит дурачиться, Симон, – прошипела Плакса. – Барунко, это был хороший бросок. Честно. Он просто повис на пике. – Прищурившись, она взглянула вверх. – Похоже, теперь пытается освободиться.

Мортари встал, опираясь на стену.

– Щенки, – сказал он. – Никогда не думал, что она ощенится. Следовало догадаться по тому, как она постоянно крутилась под ногами.