– Нет.

Если хорошенько подумать, то, пожалуй, любому тирану требовался компаньон вроде этого Корбала Броша. Можно сказать, Офал почти сформулировал трюизм, в соответствии с которым безумие является необходимой предпосылкой для тирании. Отсутствие совести, поверхностное мышление и холодный прагматизм вели к оправданию любых форм порочности, кровожадности и бесчеловечности. Подобные личности крайне полезны для тиранов, при условии, что те готовы при каждом случае внимать их безумным речам.

– Я убил всех своих жрецов, – сказал Корбал Брош.

– Аахх… вефьма тщательно с вафей фтороны.

– Они слишком много говорили.

– Хм…

Корбал Брош снова задержал на нем взгляд, а затем вышел.

Офал позволил себе расслабиться. В животе бурчало, он то и дело отрыгивал кошачью шерсть. Возможно, тот котенок был заражен глистами или еще чем-нибудь. Незапланированные перекусы порой бывали рискованны, особенно в переулках Фаррога. К горлу подступала тошнота.

В дверях появился королевский слуга:

– Посол? Король сейчас вас примет.

Офал поднялся:

– Прррлл, фллапп, отлищно!

– Легко вам говорить, – проворчал старик; поколебавшись, он оглянулся через плечо и быстро шагнул в приемную. – Слушайте, вам просто не повезло, что вы… э-э-э… ящеры. В смысле, вы ведь в этом не виноваты? Просто такие уж вы есть, верно? Но знаете, назвать свое королевство Кошмарией… может, старому королю Н’Горму это и сходило с рук, но для моего хозяина это более чем… гм… повод.

Офал возбужденно кивнул:

– Да! Я тоже прифел к такому же выводу! Отлищно! Продолжайте, пожалуйфта!

– И называть себя извергами…

– Аахх! Пррлл! Нафщет этого…

Какой-то звук заставил слугу обернуться к двери.

– О, нам пора, посол. Прошу за мной… ну, вы знаете ритуал. И не забывайте: король любит коленопреклонение и подобострастие. Еще лучше – падение ниц. Больше всего его радует униженное отчаяние – я превратил это в настоящее искусство, и… впрочем, не важно. Идемте.