И то отчасти. В некоторых лимландских городах каналы были, можно сказать, главными улицами. В Марисолеме же их вырыли ради красоты и увеселения горожан. Приличный житель столицы у самого моря бывал редко: за Морскую стену ходят купцы, военные, чиновники да всякий сброд. Что аристократу делать среди складов, верфей и кабаков? Высший свет Балеарии на море взирал из окон особняков — а естественное желание водных прогулок утолял как раз благодаря каналам.

Таковую водную прогулку нынче совершал и лимландский художник. Но, признаться, без особого удовольствия: обстоятельства смущали.

Ведь в гондолу Класа ван Вейта усадили насильно. Художник расслабленно шагал по набережной, направляясь к Полуденной площади, когда двое детин подхватили его под руки, буркнув что-то о «важной встрече». Клас ван Вейт мало что возразить не успел: даже не заметил, как очутился в лодке, потеряв трость.

— За мастером ван Вейтом не следили?

— Нет, мы уверены.

Говорили не совсем по-балеарски. Учёные мужи спорили, является ли бытующее на юго-востоке Ульмиса наречие отдельным языком — или это лишь диалект балераского. Ван Вейт не вникал в тонкости языкознания. Он просто знал: именно так говорят в Тремоне.

Гондольер работал веслом неумело: вряд ли такового его истинное ремесло. Зато этот человек был вооружён. Имели оружие и двое других мрачных мужчин на борту. Да что там «имели» — они были вооружены до зубов. Длинные, тонкие мечи с изящными эфесами, большие кинжалы и колесцовые пистолеты. Наверняка все трое давно сложили о фехтовании и стрельбе куда лучшее представление, чем об управлении речными лодками.

Приятно иметь таких телохранителей самому — но нежданная встреча с человеком, которого столь тщательно охраняют, может смутить.

Тот человек скрывался под краем тента на носу гондолы, и сначала ван Вейт его даже не заметил.

— Мастер ван Вейт! Прошу прощения за мою, скажем так, неучтивость. Нам непременно нужно поговорить, а вы столь долго уклонялись от встречи… Наверняка из-за сильной занятости работой над портретом канцлера?

Хрипловатый голос, густая чёрная борода, почти квадратная фигура и такое же квадратное лицо. Клас ван Вейт узнал собеседника: Винченцо Кантуччи. Большой человек в местной торговой миссии Тремоны.

Представили их на одном из великосветских приёмов, коих художник за пару месяцев посетил немало. Ван Вейт ещё тогда твёрдо решил: от Кантуччи стоит держаться подальше. Причин тому было две.

Во-первых, учитывая убийство брата тремонского герцога и слова канцлера Балеарии на эту тему, лимландец заключил: между двух огней становиться не следует. Сейчас ему щедро платил Сантьяго Гонсалес де Армандо-и-Марка, думать стоило лишь о его портрете. И о последующих заказах — которых ван Вейт в Марисолеме должен был получить теперь великое множество. Он и прежде был в моде, а после столь важной картины… Сближение с тремонцами может помешать всему этому.