Рука Таркельи была такая теплая. А от самой девушки веяло нежностью. Это напомнило контрабандисту что-то такое, что он давным-давно потерял, носясь между раскаленными шарами звезд, стараясь дотянуться до своей мечты. Ему было приятно вот так лежать с ней.

— Извини, — вдруг сказал он, все еще напрягаясь. — Нам надо было попытаться забрать его.

Девушка несколько секунд молчала, а затем заговорила ломающимся от эмоций голосом.

— Это было правильно с точки зрения нашего задания. Мы не могли позволить Седаи завладеть чем-то существенным. А так имелся шанс попасть в ловушку и уже не помешали бы ему. Игорь бы поступил также, будь на его месте ты. Думаю, ты это понимаешь.

— Но тебя то он попытался бы спасти… А я тебя…

— Это была его работа, — прервала контрабандиста Таркелья. — Как моя — найти то, к чему мы летим. Как твоя — помочь нам добраться. Я не скрою, что мне очень больно, и, наверное, я себя не прощу, но иначе мы могли проиграть.

Наступила пауза. Неману захотелось чем-то заполнить ее. Он понимал, что Таркелья права, но знал, что она говорит это только для того, чтобы убедить саму себя в правильности выбранного решения, чтобы не возненавидеть ни Немана, ни себя.

— Теперь и я не дам тебя в обиду.

— Я знаю.

Девушка слегка сжала его руку, а он ответил тем же. Так они пролежали еще некоторое время, пока Неман окончательно не осознал, что пора подниматься, иначе он ничего не успеет сделать до вылета из подпространства.

Тело слушалось очень плохо. Оно одеревенело и болело после всех приключений и нагрузок, выпавших на его долю.

— Не против, если я сделаю инъекцию при тебе?

— Нет. Это же твоя каюта.

Еле дойдя до шкафчика, Неман нетвердой рукой достал пистолет для укола и ампулу. Возился с инструментом он дольше обычного, а затем, вернувшись в каюту и дойдя обратно до кровати, сделал себе укол и позволил лекарству раствориться в себе. Снова холодок пронзил тело, но теперь подобное ощущение не выбивало из колеи. Наоборот, оно вдруг придало Неману столь нужную энергию, подняв с кровати. Таркелья с удивлением взглянула на контрабандиста.

— Пора готовиться, — пояснил он, сидя на краю койки.

— Ляг, пожалуйста, со мной.

Посмотрев на девушку, контрабандист понял, что сейчас он ей действительно нужен. Она испытала тяжелое потрясение, и ей необходим кто-то, кто помог бы его пережить, побыв рядом. Так они лежали несколько часов, успев провалиться в сон еще пару раз.

В конце концов они молча поднялись с кровати и вышли из каюты: Таркелья к себе, а Неман на мостик. Почему-то именно в этот раз Неману вдруг стало очень грустно. Грусть была необъяснима, но этот мостик, что помнил еще полеты в составе флотилии Константина, теперь смотрелся по-другому: гибискус на своем месте, тоннель в иллюминаторе, вязкие тени в углах, пыль на полках, потертые кнопки приборной панели, удобное кресло и штурвал — все это обрело на несколько минут какой-то смысл, раньше не постигаемый контрабандистом. Он стоял так посреди помещения, оглядываясь, будто стоял тут впервые. И он ведь помнил, как зашел сюда в первый раз.