— Хвала нашей великой Праматери! Господин Элькос, как же я рада видеть вас в добром здравии! Это было так ужасно, просто невыносимо видеть человека таким… таким… несчастным. Как же славно, что мой деверь послушался меня и привез вас сюда. Вы ведь были и вправду совсем беспомощны. Хвала Богам…

— Дорогая, — сухо одернул меня герцог, — вы ведете себя странно.

— Как же странно, когда я так рада видеть человека, в судьбе которого мы приняли участие…

— Опомнитесь, — сцедил он сквозь зубы, и я схватилась за щеки:

— Ох… — Смущенно потупившись, я растерянно пробормотала: — Простите, господа, я вовсе не дикая особа, попросту…

— Простодушная, — с мягкой улыбкой подсказал господин Консувир. — Вам нечего стыдиться, госпожа Лиар.

— Простите, — повторила я.

Едва потупившись, я снова бросила на Элькоса быстрый взгляд. Маг перехватил его и как-то виновато улыбнулся:

— Признаться, я толком ничего не помню о произошедшем со мной, но искренне признателен, что вы не оставили без внимания моего плачевного состояния. Благодарю от всей души. И за то, что тревожились обо мне, тоже.

— Как? — прижав ладони к груди, охнула я. — Совсем-совсем ничего не помните?

— Совсем, уж простите меня, госпожа…

Он выжидающе посмотрел на меня, и я подсказала:

— Госпожа Лиар. — И тут же возмутилась: — Но позвольте! Как же это вы не помните? Вы ведь и с хозяином гостевого двора говорили, когда просили у него экипаж. Клялись ему расплатиться, когда ваше здоровье поправиться, но жестокий человек вовсе не вошел в ваше печальное положение. А мы вошли! Я и мой деверь — господин Олив Лиар, мы лишь из переживаний о вас и вашем здоровье предложили свою помощь. Даже к врачу вас хотели свезти! Однако вы сами тому воспротивились и указали на это захолустье… Ох, — я вновь прикрыла рот кончиками пальцев и, обводя взглядом хозяев, похлопала ресничками.

— Простите мою невестку, — произнес Ришем. — Когда она взволнована или расстроена, то вовсе забывается. У вас премилое поместье, а сад — невероятное чудо. Мы искренне благодарим вас за гостеприимство.

— Очаровательное поместье, — живо откликнулась я. — Очаровательное! Я не желала вас обидеть, клянусь! Это было бы с моей стороны черной неблагодарностью, а наша Праматерь Левит велит помнить добро. Вы так мило предложили нам остановиться у вас в ожидании, когда починят нашу карету, позаботились, а я… Так стыдно, — сокрушенно закончила я.

Я снова посмотрела на Элькоса и увидела, как лицо его посветлело. Еще бы! Я только что рассказала ему историю, с которой мы явились к танрам. Да и сама поняла, что всё это время он ссылался на беспамятство. Должно быть, ему задавали вопросы о нас, но он и вправду был слишком плох, чтобы что-то запомнить.