Господин Дэвинн казался моложе, он был скорей ровесником Штоссена и со словом — покровитель вязался мало. Если бы я не имела подозрений о настоящей сущности Дэвинна, то скорей назвала бы его приятелем гостеприимного хозяин. Впрочем, если бы мужчина такого возраста был заинтересован в работе Штоссена и имел средства для ее поддержки, то, конечно же, он был покровителем и благодетелем. Хотя, глядя на поместье, как-то не верилось, что его хозяин стеснен в средствах. Если бы, опять же, Штоссен был здесь хозяином.

В остальном внешность Дэвинна была достаточно заурядной. Он был светловолос, чисто выбрит, имел бледноватый цвет лица, что делало его и вовсе бесцветным. И если Консувир обладал хорошей статью, то господин Дэвинн выглядел худощавым, а из-за цвета лица — болезненным. Впрочем, и в его светло-голубых глазах светился ум. Так что если перед нами сидели танры, уже за одни только взгляды можно было признать их опасными противниками.

Третий сотрапезник — господин Исбир, был старше обоих предыдущих мужчин разом. На вид ему можно было дать лет под восемьдесят. Он имел пышную седую шевелюру, несколько взъерошенную, а потому у меня появилось стойкое желание провести по его волосам ладонями, чтобы хоть немного пригладить. За стеклами больших круглых очков прятались карие глаза, а над верхней частью оправы нависали кустистые лохматые брови. Их тоже хотелось пригладить…

Что еще в нем было примечательного? В общем-то, особо и ничего. Глаз Исбир ни на кого не поднимал. Сутулился над своей тарелкой и работал вилкой и ножом. Руки его подрагивали, и столовые приборы время от времени издавали постукивание и скрежет. Если бы он в действительности был ученым, то с огромным опытом и, наверное, уже не очень светлым разумом. Но он был древней сущностью, переродившейся неизвестно сколько раз, и разум его не зависел от возраста тела, в котором был заключен дух. Однако это тело, похоже, должны были скоро заменить. И я бы не удивилась, если Штоссен ждал своего «могущества», то есть готов был стать вместилищем этой сущности.

А потом я перевела взгляд на Элькоса. Наш маг был совершенно здоров и выглядел полным сил, однако казался несколько рассеянным. Улыбка, расцветшая на моих губах, была радостной и искренней. А вот магистр радости не проявил. Вроде бы и дернулись уголки губ, но он тут же нахмурился и опустил взгляд в свою тарелку.

Мне можно было себя не сдерживать, выбранный мною образ не предполагал скрытности, и потому я выпустила на свободу ту ипостась госпожи Лиар, с которой успел познакомиться Штоссен, и, наверное, были наслышаны остальные. И я воскликнула: