— Именно. Сам перстень не имеет координат. Элькос бы впустую растратил украденную энергию, но так и не сумел бы отправить вас в Белый мир. Но перстень — это путеводная нить. Наполните вашей энергией магистра, и он сумеет провести вас по нити до места, откуда она тянется.

— Но погодите! — вдруг воскликнул Нибо. — Если вам неизвестен этот мир, почему вы понимаете его язык? Я, к примеру, не понял ни слова.

Уместив голову на плече Танияра, и я с интересом посмотрела на хозяев источника. Супруг взял меня за руку, поднес ее к губам, и так и не выпустил, переплетя наши пальцы. Безумно хотелось поскорей остаться наедине, но вопросы еще не закончились, да и помощь Элькосу не терпела промедления. Пока он не стонал и не бредил, но ведь всё могло и ухудшится. Однако прежде я все-таки решила услышать ответ танров, и он последовал от Исбира:

— Не нужно понимать язык, когда разум полон образов. Они возникают в момент зарождения мысли, остается лишь рассмотреть и понять. Мы существуем слишком долго, чтобы не постичь всё, что только можно было постичь.

— Сейчас вы начнете подпитывать магистра, — заговорил Консувир, — это может его убить.

Опешив от противоречивых советов, я приподняла голову с плеча дайна и спросила:

— Что вы хотите этим сказать? Еще несколько минут назад…

— Сила Белого мира — чужда магам этого мира. Нужно привыкание. Дайте ему каплю, пусть распробует, потом еще глоток. Пусть он останется слаб, но так лучше для него. Завтра вольете немногим больше, и так каждый день, постепенно увеличивая порцию. Когда придет время, он будет готов брать столько, сколько ему потребуется.

— Как дать эту каплю?

Штоссен поднялся со своего места и поманил за собой.

— Идем, жизнь моя, — позвала я Танияра, он лишь улыбнулся и первым встал со стула.

Когда мы подошли к кушетке, Элькос лежал накрыв глаза рукой. Ему было плохо, и не заметить этого было невозможно. Жалость и легкое чувство стыда заполнило меня, впрочем, ненадолго. Штоссен, встав в изголовье, склонился над магом и посмотрел на нас с Танияром, предлагая сделать то же самое. А когда и мы склонились, велел:

— Не соединяя рук, уложите ладони ему на грудь.

Перстни, оказавшись рядом, отозвались легким свечением. Спустя минуту, Элькос убрал руку с лица, открыл глаза и вдруг поежился.

— Довольно, — произнес Штоссен, и мы с Танияром распрямились.

— Холодно, — пожаловался магистр.

— Сейчас пройдет, — ответил танр и вернулся на свое место за столом, а мы остались.

Я присела на край кушетки и взяла Элькоса за руку.

— Магистр, — позвала я.

Он сосредоточил на мне взгляд, и на его губах появилась слабая улыбка.