— Магистр, — позвала я, но Элькос сразу не откликнулся.

Теперь он лежал, прикрыв глаза. Дыхание мага немного сбилось, но кривиться он перестал. Протянув к нему руку, я погладила магистра по щеке. Он посмотрел на меня, но вновь смежил веки и некоторое время безмолвствовал. И когда я уже решила, что мы сделали Элькосу хуже, он, наконец, заговорил.

— Какое странное ощущение, — голос мага прозвучал хрипловато, но без страдания. — Вначале мне показалось, что на грудь навалился кусок льда, а затем… — Элькос пожевал губами, явно подбирая аналогию: — Будто кровь застыла прямо в сосудах. Знаете, как наползает иней, что-то в этом роде. И когда холод собрался в животе, появилось ощущение тысячи иголочек. Это было болезненно, но терпимо. Неприятно стало, когда холод начал отползать… как замерзшие на морозе ноги отходят в тепле. Но… — магистр, наконец, снова открыл глаза, — мне стало немного лучше. Кажется, я даже могу встать.

Однако бравада мага закончилась, едва он встал на ноги. Слабость его никуда не делась, и Танияр поддержал Элькоса. А когда мы вернулись к столу уже втроем, в столовую вошли слуги, чтобы расставить блюда со снедью взамен тех, которые исчезли, пока мы находились в каменном зале.

Танияр отвел магистра на нашу сторону, благо величина стола и количество свободных стульев позволяли, туда же для него и поставили прибор. Элькос сел рядом с моим супругом, потому что его светлость отвоеванное у шубы дайна место уступать не желал. Теперь мы вчетвером сидели напротив четверки танров. И пока слуги суетились, в столовой сохранялось молчание, но когда мы вновь остались одни, Штоссен произнес:

— Прошу.

Мой супруг, подняв вилку, с интересом повертел ее в руках и, хмыкнув, подвел итог своему исследованию:

— Шамкаль.

— Верно, — на родном языке с улыбкой ответила я.

— Что это означает? — полюбопытствовал Нибо.

— Шпилька, если дословно, — пояснила я. — Но вообще так называется наш столовый прибор, который заменяет вилку.

— Любопытно, — ответил герцог, и в столовой вновь повисло недолгое молчание.

Элькос бросал осторожные взгляды на танров, однако спрашивать их о чем-либо не решился, чувствуя за собой вину. Танияр с заметным интересом пробовал поданные кушанья, а я негромко подсказывала ему, что и с чем лучше всего сочетать, так возвращая ему любезность, оказанную мне на празднике лета. Рядом время от времени тихо фыркал Ришем, особо более ничего не выговаривая.

Наконец, устав слушать невнятные звуки, я повернула голову и с укоризной посмотрела на его светлость.

— Это всего лишь уходит напряжение, — ответила Нибо.