— Я так сильно люблю тебя, — сказала я, протянув к нему руку. Провела тыльной стороной ладони по щеке и прикрыла глаза, когда Танияр прижался к ней губами. После, умиротворенно вздохнув, я вернулась к разговору: — Да, ты, безусловно, прав, любовь моя. Однако я не могу прочитать более того, что говорит мне Шамхар. Возможно, ему хотелось создать для потомков мир благоденствия, к которому стоит стремиться. А может, так оно было на самом деле. Вряд ли и мама проникнет своим взором так глубоко во времени, а уж мы тем более. В любом случае, книга еще не закончена. Быть может, адан еще поведает и о конфликтах древности. Пока же он говорит о том, как развивались ремесла, искусства и сами люди. А что о моем прошлом сегодня узнал ты? — спросила я, так вернувшись в настоящее время…

За этими мыслями я вышла на тропинку, уводившую из сада в парковую часть. Где-то невдалеке слышался детский визг и смех сестрицы, игравшей со своими отпрысками. Рядом с ней были няньки, но Амбер и сама с удовольствием предавалась забавам. И когда я впервые увидела, как шалит моя повзрослевшая сестра, то испытала нечто сродни восторгу, потому что вдруг подумала — этому ее научила я! Признаться, и сама бы с удовольствием побегала с ними, повалялась на траве и щекотала племянников, но мое собственное дитя пока не позволяло подобной роскоши. Я должна была беречь его, и потому мы с Амбер поменялись местами. Пока графиня Гендрик дурачилась, я любовалась на ее забавы со стороны… когда не читала, конечно.

Дети Амберли и Элдера были чудесны. Старшие мальчики, вырвавшись из-под опеки деда, который поучал их в столице, совершенно расслаблялись. Для них наступало лучшее время года. Удивительное дело, но матушка моя и не думала мешать им в забавах. Не одергивала и не терзала наставлениями. А вот юной графине Меллис Гендрик повезло меньше, и девочка доверительно сообщила мне как-то:

— Ее сиятельство бабушка Элиен рассказала мне про девицу О. Я плакала.

— Было жалко девицу О? — скрыв улыбку, спросила я.

— Девицу жалко, еще очень страшно. Но я не потому плакала, — ответила Мелли, и я полюбопытствовала:

— Почему же?

— Девица О, когда полезла на чердак, упала и разбила голову. Я теперь не знаю, чем обернуть голову, когда полезу на чердак. Я не хочу, чтобы моя голова разбилась на много кусочков, как любимая ваза матушки, — потупившись, призналась девочка.

— И что же?

— Еще не придумала, вот и плакала, — вздохнула ее юное сиятельство. — А на чердак теперь очень хочется. Раньше не думала о нем, а как ее сиятельство рассказала — очень хочу. Только придумаю, как голову не разбить, и обязательно залезу. Только вы бабушке Элиен не говорите.