Вскоре Эгнаст покинул нас, чтобы исполнить повеление хозяина. Танияр подстелил мне на траву свой сюртук, и я устроилась на нем. Жмурилась на солнышко, уже не обжигавшее лучами, но еще гревшее. И земля пока еще была теплой, потому опасений за свое здоровье я не испытывала. Зато удовольствия было невыразимое.

Закрыв глаза, я слушала мужские голоса и наслаждалась уходящими солнечными днями. Постепенно шутки, балансирующие на грани приличий, затихли, а это означало лишь одно — дайн и герцог увлеклись. Урок перестал быть забавой, и началось настоящее обучение. Признаться, я долгое время не понимала, зачем это нужно Ришему. Он был прекрасный стрелок и фехтовальщик. Воинскую науку своего мира он постиг в совершенстве не в зале, а на полях сражений со степняками. Однако изучал незнакомые ему приемы с интересом и всем положенным тщанием.

— Зачем вы истязаете себя? — спросила я его светлость не так давно. — Танияр — добрейший человек, но суровый учитель, да и наука его столь же сурова, как и он сам. Вы ведь и без того умелый воин.

— А зачем вы читаете вашу книгу? — спросил он в ответ.

— Совершенно неуместная аналогия, — отмахнулась я. — Я читаю о прошлом Белого мира, которого не знаю не только я, но и ныне живущие потомки. И раз уж книгу было предопределено получить именно мне, то я обязана изучить ее и передать знание людям.

— Еще как уместная, — ответствовал герцог. — Вы знакомитесь с тем, чего не знаете, но видите в этом не только необходимость, но и пользу. Так отчего же задаете вопрос, на который ответ вам известен? Видите ли, дорогая, как сказал ваш супруг — он способен слагать своим клинком стихи, но разве же ему не встретится другой стихоплет, который имеет за душой иную рифму? На каждого умелого воина всегда сыщется более умелый. Так вот я желаю, чтобы в моем арсенале убийственных рифм было как можно больше. Понимаете?

— Понимаю, — кивнула я и более не лезла со своим мнением.

Открыв глаза, я посмотрела на то, как мой супруг, стоя на одном колене и выгнул через него коленопреклоненного герцога. Картина была странной и занимательной, и я даже склонила голову на бок, пытаясь понять представшую моему взору экспозицию.

— Проклятье, — просипел Нибо, — я слышу хруст своего позвоночника. Друг мой, я буду вам признателен, если вы ослабите хватку.

— Хорошо, — не отказал ему в любезности дайн. — Вы поняли свою ошибку?

— Да, — выдохнул его светлость и проворчал: — Я связался с вами.

— Хорошо, — повторил Танияр. — Отдыхайте, я иду к жене.

— Вот уж нет, — воспротивился Ришем. — Жена подождет, а я нет. И пусть мои кости хрустят, но дух еще не сломлен.