— Расскажи, — тут же заинтересовался Танияр.

Он лег ближе, поцеловал меня в плечо и накрыл мой живот ладонью. Ощутив шевеление внутри себя, я улыбнулась и прикрыла глаза. Дав себе пару минут на это тихое семейное счастье, я, наконец, заговорила:

— Было три племени. Первое — уржани. Они и вправду были самыми первыми. Волосы их были цветом подобны снегу, а глаза почти прозрачны, как лед. И именование свое они получили от имени Отца. Но после них появились ингары. Их волосы имели цвет соломы, а глаза — цвет полуденного летнего неба…

— Голубые, — отозвался дайн.

— Верно, — улыбнулась я. — А еще были энаби. Их глаза были синими, как вечернее небо, а волосы, хоть и светлые, но казались свежим пеплом.

Танияр снова приподнялся и задумался ненадолго.

— Выходит, я — энаби? — спросил супруг, но скорей себя, чем меня.

— Но твои волосы говорят о крови уржани, — заметила я. — А значит, ты потомок этих двух племен. Впрочем, возможно, в тебе смешано и больше крови. Шамхар не говорит, как давно это было. В любом случае, до тебя жили десятки тысяч поколений предков, а может и сотни. Кто сейчас скажет, нет ли в тебе крови племен, не имевших светлых волос?

В глазах Танияр появилось удивление. Без негодования или неприятия подобной версии, но интерес и ожидание пояснений. Я не стала томить.

— После сотворения Отец держал народы разделенными. Присматривали за ними Духи. Здесь всё тоже перекликается с легендами. Духи обучали людей, присматривали за ними, а после, когда им стало любопытно, как устроен мир, Создатель посчитал детей повзрослевшими. Они начали знакомиться и обучаться друг у друга. Произошло смешение, но каждая народность, кроме общего почитания своего Творца, сохранила и укоренившиеся традиции и поклонение Духу-покровителю. Кто-то оставался на родных ему землях, кто-то уходил и приживался среди другого народа. Люди совершенствовались. Они несли миру скопленные знания и получали новые. Создавались семьи, смешанные семьи, жизнь моя. Важным было не кто ты, а куда влечет сердце. Они почитали всех Духов, как и мы сейчас, но не искали, кто был первым, потому что все были созданы в одно время… почти. Шамхар не говорит о войнах, но пишет о благоденствии и процветании. Это был восхитительный мир, чистый, как первый снег. Как искра, из которой родился Создатель. Мудрый и прекрасный.

— Так не бывает, — справедливо заметил Танияр. — Всегда найдется тот, кто хочет больше. Тот, кому нужно сунуть нос в чужие дела и верховодить другими. Иначе не было бы тех, кто поверил Илгизу.

Я повернулась на бок лицом к мужу и зеркально отобразила его позу — подперла щеку ладонью. И… залюбовалась. Ничего не могу с собой поделать. Стоит остановить на Танияре взгляд, и уже отвести его невозможно. Мой муж был хорош в эту минуту. Он всегда хорош, а сейчас я засмотрелась на тень размышлений, отразившуюся в глазах.