****

Широкие коридоры разбегались ухоженными тоннелями по недрам древнего Тенафара, вмонтированные в потолок подземных галерей молочные кристаллы мягко освещали путь человека. Рядом, едва касаясь земли, плыла Аар. Сантар с трудом узнал ее. Вместо беззаботной девушки, к Мудрому обращалась многоопытная мать, озабоченная судьбой живых созданий, так неразумно замороженной им земли. Аар не гневалась, но во взгляде голубых глаз то и дело читался укор.

— Не должно мир губить, коли род людской сошел с ума. Гармония не терпит слома, всегда болезнь уступит место жизни. Закон возьмет свое, Механик положил в начало мира равновесие.

Сбоку показалась крепость, вырубленная прямо в массиве камня. Гранитная плита, сдвинутая в незапамятные времена в сторону, открыла вход в твердыню. За тесной аркой врат, оказался захламленный внутренний двор. Когда-то яркое мощение, теперь покрывал толстый слой известкового налета. Лишь тонкая тропа, пробитая неизвестными путниками, все еще позволяла увидеть узоры на полу. Сложенные из сине-золотистых изразцов, густо переложенных плиткой из красного гранита, они украшали дорожку, вьющуюся к противоположной арке, ведущей во вторые врата. Крепость представляла собой форпост на развилке торгового тракта. Заброшенный многие века назад, он двоился на широкий, хорошо укатанный проспект, и начерно выбранный коридор с глубокими колеями по полу. Судя по всему, борозды остались от колес тяжелогруженых вагонеток.

— Кто здесь жил? — настороженно озираясь спросил Сантар.

Огромные глаза женщины обежали внутренний двор крепости.

— Гномы. Дети Тарма. Во сне живущий род подгорный, что помогал искать врага всего живого. Супруг мой грозный, не знал, что жизнь вдохнул в приземистых трудяг, что вместе с духом и разум поместил в создания свои. С тех пор народ подземный спит, но близок час, что принесет свободу гномам.

— Похоже они уже проснулись, — улыбнулся Сантар указывая на изразцы, устилавшие пол.

— То проблески грядущего величия. Металл и камень их гений подчинит. Родятся в кузнях великие шедевры, что принесут благополучных лет немало, а после, счастье горе сменит.

Качественно вытесанная дорога, подобно стреле вела к стенам заброшенного города. В тусклом свете, почти погасших молочных кристаллов, матово блестели мощные стены, сплошные, с единственным проходом посередине.

— Наш путь окончен. Твоя дорога идет меж древних городов. Пройти осталось град впереди лежащий, за ним найдешь другой. Обрел там кров глупец из мертвого Тульгана. Он спрятался в тени изменника, что рядится в одежды мудреца. Останови Гитата, и кровь искупишь пролитую зря.