— Ясно, — недовольно протянул Довруж. — А Гранидар?

— Гранидар подвергся суду, и сумел доказать, что чист, — прохрипел Гитат.

— Ну это еще бабушка на двое сказала, — зло сверкая глазами возмутился Семеныч. — Не верю я его россказням о сумасшествии Сантара, о супероружии, что не разобрался Мудрый и взорвал с перепугу Аналадон…

— Вы сомневаетесь в словах президента Тульгана? — подозрительно глядя на Семеныча спросил Никурт.

— Гитат подтвердил, что, взрыв дело рук Сантара, — морщась пояснил Георгий. — Многие северяне из-за этого склонились на сторону Гранидара. Да и без взрыва Мудрый наворочал. Загнал нас под землю, старый придурок.

— Ну в общем, чтобы ты все понял, — недобро прищурившись заговорил Семеныч, — Гранидара оправдали, а на Сантара открыли дело. Если Мудрый здесь появиться, его ждет суд.

— Вы обалдели?!!! — снова перешел на крик Довруж.

— Можешь кричать Довруж, но Сантар должен ответить за то, что сделал. Пусть суд решает, чего достоин Мудрый, — оборвал возмущение старика Георгий.

Старик удивленно захлопал глазами, его ярость улетучилась, он махнул рукой и шагнул к выходу.

— Господин Довруж, я хотел бы с вами переговорить, — прохрипел справа Гитат.

— Не господин я! — грубо оборвал правителя Тульгана Довруж.

Старик остановился и жестко посмотрел на Гитата.

— Я не приемлю элитарности. Не все Мудрые отступают от своих принципов.

— Я не вас имел…, — снисходительно улыбнулся Гитат.

— Я знаю о ком вы. Сантар никогда не ошибался при выборе достойных. И если бы не предательство, Гранидар ни за что не попал бы в Совет. Но в том и закавыка, что нет страшней врага чем друг-предатель.

— Да ладно тебе Довруж. Сантар натворил дел, и надо это признать! — Георгий прошел к табурету и грузно опустился на грязное, дощатое сидение.

— Ты столько лет служил при Мудром, и так не понял с кем тебя свела судьба, — сокрушенно покачал головой старик и вышел из комнаты допроса.

— Так и я им тоже говорю. Не мог Сантар такое натворить. Слишком человеколюбив. Какое-то чудо оружие, да и зима скорее всего сбой в системе…, — встрял Семеныч.

Он ковылял следом за Довружем, по длинному коридору городской тюрьмы. Бойцы на постах охраны с почтением пропускали мудрых.

— Ты бы Руж все-таки поговорил с Гитатом, — Семеныч остановился у ворот тюрьмы и перегородил дорогу старику.