Прыгая и едва не падая, помогая себе тонкой тростью, старик встречал каждую атаку с небрежной легкостью, в его безумных глазах горела радость.

Тоже отдавшись безумию, Шелк ударил по ним. Его бамбуковый меч полетел слишком широко, и трость ударила точно по запястью, парализуя руку. Рапира упала на мат, и конец оружия Меченоса ударил его в грудь.

— Ты мертв, патера.

Шелк уставился на него, потирая запястье, и наконец сплюнул под ногу старику.

— Ты смошенничал. Ты сказал, что я не могу бить тростью, но ударил меня своей.

— О, да! Я так и сделал. — Старик подбросил трость в воздух и отбил, пока она падала. — Но разве я не сожалею? Разве моя душа не страдает? Не переполнена раскаянием? О, да, да! Я рыдаю! Где ты хочешь быть похороненным?

— В бою нет никаких правил, патера, — тихо сказал Гагарка. — Кто-то выживает, кто-то умирает. Вот и все.

Шелк начал было говорить, но передумал, сглотнул и сказал:

— Я понял. Если бы я обдумал более серьезно то, что случилось после полудня, — а я должен был давно это сделать, — я бы понял быстрее. Вы, конечно, правы, сэр. Вы оба правы.

— Где ты учился? — спросил Меченос. — Кто твой предыдущий учитель?

— Никто, — честно ответил ему Шелк. — Иногда мы фехтовали планками, когда были мальчишками; но я никогда не держал в руках настоящую рапиру.

Меченос вздернул кустистые брови:

— Таким образом, а? Или, возможно, ты все еще сердишься, что я обманул тебя? — Он прыгнул к лежавшей на полу трости Крови, схватил ее (чуть не упав) и бросил Шелку. — Хочешь ударить меня? Наказать, за то, что я пытаюсь спасти тебя? Делай что хочешь!

— Конечно нет. Я скорее должен поблагодарить вас, Меченос, и я это делаю. — Шелк потер кровавый синяк, который Мускус оставил на его ребрах. — Это был урок, в котором я нуждался. Когда я могу прийти для следующего?

— Он будет тебе хорошим учителем, патера, — сказал Гагарка, пока старик думал. — Он мастер любого оружия, не только меча. Именно он продал мальчишке твои иглы, понимаешь?

— По утрам, после обеда или вечерами? — спросил Меченос. — Вечерами подходит? Хорошо! Тогда в гиераксдень, идет?

Шелк опять кивнул:

— Гиераксдень после тенеподъема, мастер Меченос.

Гагарка принес старику съемную ногу и поддерживал его, пока тот пристегивал ее к обрубку.

— Видишь, — спросил Меченос, касаясь обрубка рапирой, — как я заработал право делать то, что сделал? За то, что однажды обманул сам себя? Видишь, какую цену я заплатил, когда был молод и силен, как ты сегодня?