— Я слышал о таких и даже однажды видел, но ни разу не касался. За нее просят тридцать карт. — Гагарка ударил повязкой о стену и присел, чтобы помочь Шелку поставить ее на место; она стала настолько горячей, что дымилась.

Лестница, крутая и узкая, как сам дом, была покрыта изодранной и настолько поношенной настилкой, что местами стала скользкой; но, при помощи Гагарки и влекомый вперед любопытством, сжав зубы и перенося большую часть веса на львиноголовую трость Крови, Шелк взбирался по ней почти так же быстро, как и на здоровых ногах.

Дверь открылась в единственную голую комнату, занимавшую весь второй этаж; ее пол устилали изношенные парусиновые маты, на стенах висели мечи и сабли, многие виды которых Шелк никогда не видел или даже не слыхал о них, и длинные деревянные рапиры с корзинчатыми гардами.

— Ты хромой! — воскликнул Меченос. — Хромаешь! — Он танцевал вокруг них, атакуя и парируя.

— Я повредил щиколотку, — объяснил ему Шелк. — Через пару недель мне будет лучше.

Меченос сунул свою рапиру в руки Шелка:

— Но ты должен начать прямо сейчас! Начнем занятия с тобой сегодня вечером! Ты знаешь, как держать ее? Ты левша? Хорошо! Очень хорошо! Со временем я научу тебя драться и правой. Держишь трость в правой, а? Ты можешь парировать, но не ударять или резать ей. Понятно? Могу я тоже взять трость? Ты согласен, что это честно? Никаких возражений? Где… А, вот! — Потрясающий прыжок перенес его к ближайшей стене, с которой он схватил еще две рапиры и желтую трость, такую тонкую, что она скорее походила на палочку; как и рапиры, она была из отполированного бамбука.

— Сэр, я не смогу сражаться с вами с такой щиколоткой, да и Капитул неодобрительно смотрит на такие действия — и я никогда не был под стать вам или кому-нибудь вроде вас. Кроме того, у меня нет денег, чтобы платить за уроки.

— Ага! Гагарка — твой друг? Что с ним сделать, Гагарка? Просто научить его защищаться, верно?

Гагарка покачал головой.

— Он мой друг, а я — его. — Только сказав эти слова, Шелк осознал, что это правда. — И поэтому я не разрешу ему платить за меня, — добавил он.

Голос Меченоса упал до шепота:

— Ты сказал, что не можешь драться, из-за твоей одежды и покалеченной ноги. Но если на тебя нападут? Тогда тебе придется. Придется… И Гагарка, как твой друг, он тоже будет драться, верно? Драться за тебя? Ты сказал, что не хочешь, чтобы он платил. Разве он не чувствует то же самое?

Он бросил Гагарке рапиру.

— Ты не сделан из денег, а, Гагарка? Хороший вор, но бедный человек, разве не так говорят о тебе? Разве ты — разве вы оба не хотели бы сохранить все деньги Гагарки? Да! О да! Я знаю, что вы хотели бы.