На этот раз в открытую ладонь Лемура выполз серебряным пауком азот Гиацинт. Шелк потянулся за ним, но ладонь закрылась; Лемур засмеялся, и они опять погрузились во тьму.

Голос Журавля:

— Шелк сказал мне, что вместе с ним вы захватили женщину. Если вы тяжело ранили ее, я хотел бы ее осмотреть.

— Я могу сжать его так крепко, что раздавлю, — сказал им Лемур. — Это было бы опасно даже для меня.

Шелк сумел распутать серебряную цепь; он надел ее на шею и вернул на место гаммадион Паса.

— Советую вам не делать этого, — сказал он.

— Хорошо, не буду. Но прежде, чем рассказать о богах, патера, я намекнул, что предлагаю вам нового бога, живого, перед которым не стыдно преклонить колени самому мудрому человеку. Как вы понимаете, я имею в виду себя. Готовы ли вы поклоняться мне?

— Боюсь, у нас нет подходящей жертвы для жертвоприношения.

Глаза Лемура блеснули:

— Очень нетактично с вашей стороны, патера. Вы не хотите быть Пролокьютором? Упомянув об этом, я ожидал, что вы поцелуете меня в зад за эту мысль. Вместо этого вы действуете так, как будто не слышали меня.

— Подумав пару секунд, я решил, что вы просто надо мной издеваетесь. Такая изощренная пытка. Откровенно говоря, я и сейчас так думаю.

— Совсем нет, я совершенно серьезно. Доктор сказал, что хотел бы придумать вас. Как и я. Если бы вы стали тем, кем хотят он и его хозяева, это бы замечательно послужило моим целям.

Шелк почувствовал, что ему не хватает воздуха.

— Вы хотите, чтобы я рассказывал людям, будто вы бог, советник? Чтобы вам приносили божественные почести?

Из темноты раздался голос Лемура, теплый, богатый и дружеский:

— Много больше. Это может сделать и нынешний Пролокьютор, в любую секунду, если я прикажу ему. Или я могу заменить его любым из сотни авгуров, который сделает.

Шелк покачал головой:

— Очень сомневаюсь. Но даже если это и правда, люди не поверят.

— Вот именно. Но поверят вам. Его Святейшество стар и скоро умрет. Возможно, завтра. И обнаружится обстоятельство, удивительное, но которое очень понравится народу: он назвал вас своим преемником; вот тут вы и объясните им всем, что Пас придержал свои дожди из уважения ко мне. Им нужно только оказывать мне соответствующие почести, и все будут прощены. Со временем они поймут, что я — такой, как я есть — намного больший бог, чем Пас. Неужели после того, что я рассказал, у вас осталась хоть капля уважения к нему? К Ехидне и ее выродкам?

Шелк вздохнул: