— В точности то же самое я спросил у пилота, — сказал ему Шелк, — и готов был кусать себе локти от собственной глупости, когда она мне ответила. Взгляни туда, вверх и наружу, и ты увидишь моторы, которые все еще работают. Замечаешь, как медленно они крутятся? Ты практически можешь различить деревянные лопасти; но когда моторы заработают быстрее, перед каждым из них останется только туманное мерцающее пятно.
— Как у мельницы.
— Что-то в этом роде; но лопасти мельницы крутит ветер, а эти вращаются моторами и сами создают ветер, который несет нас туда, куда мы хотим. Сейчас они создают очень мало ветра — ровно столько, чтобы не дать нам опрокинуться. Нас несет естественный ветер; и поскольку мы летим вместе с ним, вроде сухого листа или одной из тех бумажных полосок, которые ветер срывал с нашей триумфальной арки, нам кажется, что воздух почти не движется.
— Мне кажется, что я понял. А что будет, если мы повернем и попытаемся лететь в другом направлении?
— Тогда спокойный воздух превратится в ураган.
Гладкая деревянная палуба, на которой сидел Шелк, наклонилась и едва не ушла из-под него.
Он почувствовал, как Рог схватил его сутану. Оставшиеся моторы зажужжали громче.
— Со мной все в порядке, — сказал он.
— Вы могли соскользнуть! Я едва не упал.
— Нет, если гондола не начнет крениться сильнее. — Бродячий ветерок взъерошил соломенные волосы Шелка.
— Что произошло? — Судя по голосу Рога, он сейчас находился далеко от края, возможно, на полдороге к люку.
— Мне представляется, что ветер усилился. Новый ветер сначала достиг нашего хвоста и, предположительно, поднял его.
— Вы все еще хотите умереть.
Жалостливая нотка в голосе Рога ужалила сильнее обвинения.
— Нет, — сказал Шелк.
— Вы по-прежнему не скажете мне, что не так? Пожалуйста, кальде?
— Я бы сказал, если бы смог объяснить. — Город они уже пролетели, его дома и поля сменились зловещими лесами. — Я бы сказал, что всякие мелочи наложились друг на друга. У тебя бывают дни, когда ничего не клеится? Конечно, бывают — как у всех.
— Верно, — сказал Рог.