Рог, с облегчением, сел.

— Когда я был в кокпите, мне захотелось выйти, чтобы помолиться — во всяком случае, так я себе сказал. Поднявшись сюда и оказавшись в одиночестве, я мог бы помолиться от всего сердца — но не стал. Вместо этого я уставился на свои ботинки и думал о… некоторых вещах. Это были не самые глупые вещи, по большей части, но сейчас мне кажется очень глупым, что я так много думал о них. Ты собираешься улететь с витка вместе с Гагаркой? Ты же знаешь, что он собирается. У Экипажа — так Скиахан называет людей своего города — есть подземные башни вроде той, которую показала мне Мамелта, невредимые подземные башни, и они собираются дать одну Гагарке. Я забыл, как Мамелта называла их.

— Вы никогда не рассказывали мне об этих башнях, кальде.

Шелк рассказал, безуспешно пытаясь описать их более лаконично.

— Это не все, что я помню, но это самое важное, мне кажется, и теперь, когда ты упомянул об этом, мне представляется, что я никогда и никому не рассказывал о них, за исключением доктора Журавля, с которым мы вместе сидели в камере, а он уже мертв.

— Никогда не видел его, — сказал Рог. — А я хотел бы, судя по тому, что вы рассказали о нем. Эта подводная лодка, она похожа на дирижабль?

— Нет, совсем нет. Она вся из металла — почти везде железо, я уверен. На ее дне есть отверстие, через которое Аюнтамьенто может выпустить более маленькую лодку. Ты можешь подумать, что тогда большая лодка утонет, верно? Но это не так, и мы с доктором Журавлем убежали через это отверстие. — Шелк замолчал, вспоминая. — Но в озере есть чудовищные рыбы, Рог, даже крупнее, чем ты можешь себе вообразить. О них мне как-то рассказала Синель, и она совершенно права.

— Вы хотели знать, не уйду ли я вместе с Гагаркой? Мы, Крапива и я, потому что мы собираемся все делать вместе.

— Да, конечно.

— Нет, не думаю. Он не спрашивал нас, но я не думаю, что Крапива захочет, даже если он спросит. Дома у меня остались родители, братья и сестры, и у Крапивы тоже есть семья.

— Конечно, — повторил Шелк.

— Синель мне нравится. Очень нравится. Но вот Гагарку я не назову хорошим человеком, хотя его просветлил Тартар. Вы помните, что я как-то раз говорил о нем? Он ничуть не изменился, по-моему. И люди, которых он взял с собой, не намного лучше. Он сам называет их лучшими ворами витка, вы знаете об этом, кальде? Ведь они украли этот воздушный корабль.

— Они не все воры, — ответил Шелк, — хотя Гагарке нравится говорить, что это так. Большинство из них — обыкновенные бедняки из Ориллы и нашей четверти. Очень сомневаюсь, что у многих настоящих воров хватит веры, чтобы последовать за ним. — Он замолчал, не уверенный, что должен сказать больше.