В конце концов, его тело ударилось бы о землю, вероятно в каком-нибудь безлюдном месте. Его душа вернулась бы на Ослепительный Путь, где он встретился бы с матерями и отцами; и его кости не найдут — если их вообще когда-нибудь найдут, — пока не вырастут дети Крапивы. Для живых он не умрет, а исчезнет — источник для мыслей о чуде, а не печали. Все люди умирают, и очень быстро, с точки зрения Внешнего. И мало какая смерть так хороша, как эта.

Он перевел взгляд вверх, чтобы изучить Ослепительный Путь, как если бы тот простирался перед тупым носом корабля, и опять почувствовал — слегка, — что теряет равновесие. Если родители и ждали его там, их не увидеть глазами живого.

Один из его отцов был и отцом Синель. Он, Шелк, у которого не было никакой семьи, кроме матери, приобрел сестру. Хотя никакая женщина — даже Гиацинт или Синель — не может занять место мамы. Никто не может.

Вспомнив безымянную бритву, над которой он так часто ломал голову, Шелк потер колючие щеки. Он не брился больше дня; нет сомнений, что его борода видна всем. Все-таки хорошо знать, кому принадлежала бритва.

Он опять посмотрел вниз на ботинки. Где-то под ними сидит перед приборной доской Скиахан и одним движением пальца управляет конструкцией в сто раз больше Великого мантейона. На корабле не было Священного Окна — это было практически невозможно, — но было стекло, где-то. Шелк лениво спросил себя, где. Не в кокпите, безусловно, и не в каюте Сабы. Тем не менее, оно обязано быть в этой гондоле, в которой офицеры Рани едят и спят и из которой они управляют кораблем. Возможно, в штурманской рубке; он вскарабкался из нее на палубу и не осмотрел ее — слишком был занят своими мыслями.

Слишком много думал о том, как облегчить уныние Сабы. Да, слишком сосредоточился на этом. Сейчас Саба и ее птеротруперы в меньшинстве, но…

Руки на плечах.

— Не прыгайте, кальде!

Он сделал осторожный шаг назад.

— Я и не собирался, — ответил Шелк и спросил себя, солгал он или нет.

Он повернулся. Бледное лицо Рога очень ясно показало, что тот думает.

— Мне очень жаль, что я перепугал тебя, — сказал ему Шелк. — Я не знал, что ты здесь.

— Просто отойдите от края, кальде. Пожалуйста. Для меня.

Он опять шагнул назад, чтобы успокоить Рога.

— Ты не мог быть здесь, когда я пришел — я бы тебя увидел. Ты не мог быть и на крыше нашей старой гондолы, потому что я оглядел ее. Конечно, Крапива рассказала тебе, что я спрашивал о люке.

— Немного дальше, кальде. Пожалуйста?

— Нет, это глупо. Но чтобы успокоить тебя, я сяду. — Он так и сделал, расправив сутану над скрещенными ногами. — Видишь? Отсюда я не могу упасть, и ты, если сядешь. Мне нужно с кем-нибудь поговорить.